КОНТУР

Литературно-публицистический журнал на русском языке. Издается в Южной Флориде с 1998 года

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Шидех (сватовство)

Автор: 

Голод – не тетка
…Исрулык лежал на полатях широкой русской печи, что стояла на кухне в домике ребе Гедали. Была пятница после полудня. Хая только-только закончила все приготовления к праздничному (наступал шабис) ужину, казанки и кастрюли млели во глубине пода печи, а сама печь хранила тепло от многочасовых кухарных стараний хозяйки.
Все домашние разошлись по своим делам в предвкушении субботнего вечера.
Лежа на затертой порядком овчине, нежась в тепле, исходившем от печки, Исрулык думал думу свою о делах, уже свершенных и не законченных на прошедшей неделе. Что там ни говори, а неделя была не такой уж плохой. Все эти дни Исрулык помогал печнику Менделю, за что последний по-царски одарил его двумя злотыми (30 коп.), во вторник вместе с Хаймолей они проделали свой обычный трюк в лавке Лейба, разжившись при этом двумя французскими булками, вчера в короткой, но яростной драке Исрулык «пустил юшку» (разбил нос) своему заклятому врагу – соседскому Мыколе, сыну того самого Кучера, у которого подрабатывала Песя. Кроме того, за всю неделю он не получил ни единой взбучки от мамы Хаи, а это что-то да значило.



Итак, жизнь была бы прекрасной, если бы не одно удручающее обстоятельство. Исрулык был смертельно голоден, о чем свидетельствовало непрерывное и достаточно громкое урчание в животе. Не то чтобы семья ребе Гедали голодала, нет. Сам ребе работал изо всех сил, наполняя хозяйские бочки ключевой водой из соседней речушки, да и его жена Хая проявляла всевозможные усилия, чтобы дети были ухожены и сыты.
Дело в том, что Исрулык рос в это время не по дням, а по часам. В свои неполных 15 лет он выглядел значительно старше, ростом парнишка вышел на уровень брата Янкла, которому был 21 год. Растущий организм требовал сверхпитания, а где было его добыть выбивающимся из последних сил родителям?
Так, со смешанными чувствами, под аккомпанемент разыгравшейся в животе музыкальной драмы, Исрулык незаметно задремал.
Разбудил его сначала тихий, а затем более настойчивый стук в двери. Свесившись с печи и спросонья хлопая глазами, Исрулык произнес:
– Войдите!

Шотхунем
В кухню вошли мужчина и женщина, которых он сразу же узнал. А как же их было не узнать, если тетю Двойру и ее мужа Цвейлыка знало все местечко, от мала до велика. Об этой парочке стоит рассказать чуть подробнее.
Дело в том, что Двойра и Цвейлык были шотхунем, то есть теми, что по-русски звучит как «свахи». Редкая свадьба в местечке проходила без участия этой почтенной парочки в селекционной работе по подбору жениха и невесты. Сложившаяся столетиями практика сватовства предполагала, что свахой обычно выступала женщина, очень редко этой ответственной работой занимались мужчины, и уж совсем рекордным было занятие брачным сводничеством в тандеме!
Предшествовала этому союзу драматическая история. Десяток лет назад «брачным подрядом» в местечке занимались две конкурирующие между собой группировки: с одной стороны уже известная нам Двойра, а с другой – Ривка по прозванью Сочеха со своим мужем Цвейлыком (кстати, имя это или прозвище, автору неизвестно). Так как количество невест и женихов в местечке было все-таки ограниченно, конкуренция между шотхенами носила ожесточенный характер, включая взаимное шельмование, всевозможные проклятия на головы соперников (вы же знаете, какие цветистые проклятия произносят еврейские женщины, да к тому же не простые, а обладательницы второй по древности после жриц любви профессии свахи!).
Изредка, если интересы противоборствующих сторон сталкивались непосредственно на «объекте», дело заканчивалось потасовкой. Реб Цвейлык при этом соблюдал нейтралитет, хотя в сватовских делах был оперативен и деловит не хуже своей жены.
Под давлением дружного дуэта Двойра начала отступать и постепенно сдавать свои позиции. Но судьба распорядилась по-своему, как это она обычно делает, не всегда принимая во внимание справедливость. Ривка неожиданно умерла от скоротечной чахотки, и убитый внезапным горем Цвейлык ослабил производственную деятельность. Чуть более года длилось вялое соперничество Двойры и деморализованного Цвейлыка.
А затем произошло то, чего не ожидал никто в местечке: Цвейлык и Двойра решили соединить свои судьбы на завершающей стадии жизни. Не скажу, что это была идеальная пара: дородная, видная, не лишенная привлекательности Двойра и маленький, худощавый, с козлиной бородкой Цвейлык. Но кому, как не Двойре, был известен главный принцип брачного содружества: «Важно не действие, важен результат!».
Так вот, результат союза Двойры и Цвейлыка был самым положительным: сватовской бизнес оказался в одних руках, монопольное владение брачным рынком на ближайшие годы было обеспечено, характеры молодоженов оказались подходящими друг другу, и счастливая пара прожила остаток жизни в добре и мире…

Счастье привалило
Но вернемся назад, на кухню в домике реб Гедали, где Исрулык вдруг увидел вошедших Двойру и Цвейлыка.
– А гитн шабес, ингл (парень) – поздоровались вошедшие. – Родители твои дома?
– А гитн шабес, а гитн юр, – вежливо ответил Исрулык. – Дома никого, кроме меня нет, все разошлись по делам.
Двойра и Цвейлык перекинулись парой фраз, с интересом посматривая на Исрулыка. Затем Двойра по-хозяйски присела за стол, Цвейлык присоседился рядом.
– Ладно, подождем Хаю или реб Гедали, а пока поговорим с тобой. Спускайся с печи и садись рядом.
С этими словами Двойра поставила на стол приличный узелок и стала его развязывать. Сердце Исрулыка застучало быстрее, он подобрался в предчувствии большой удачи. От узелка волнами исходил запах пирожков с горохом, домашней колбаски и еще бог весть каких яств.
Через мгновение Исрулык уже сидел за столом, тщетно пытаясь пригладить ощетенившиеся после сна вихры волос. Являться к потенциальным клиентам с гостинцами было отличительной чертой этой пары шотхенов. Это был испытанный прием, который сразу располагал родителей будущего жениха или невесты к большей сговорчивости.

Читатель, наверное, уже догадался, что многоопытные Двойра и Цвейлык приняли рослого Исрулыка именно за того сына реб Гедали, кого они намеревались сосватать с дочерью местечкового шорника Абума, которая издали испытывала жгучий интерес к Янклу.
Понял это и Исрулык. Он хотел было честно признаться, что не тот, ради которого почтеннейшие люди пришли в этот дом. Но от запахов содержимого узелка урчанье в животе Исрулыка достигло звучания подобному игре духового оркестра в городском саду по воскресеньям.
Мудрая сваха знала, что путь к сердцу жениха лежит через его желудок. Это правило было универсальным и безотказным, многие успешные шидехи начинались именно с этих знаменитых Двойриных пирожков с горохом. Глядя на голодные глаза Исрулыка и помня о том, что семья реб Гедали живет, мягко говоря, не в полном достатке, Двойра не сомневалась, что испытанный прием сработает и на этот раз. Большой удачей было и то, что родителей не оказалось дома и обработка этого лопуха, то есть потенциального жениха, обещала быть делом несложным.
– Эс, зиныню, эс (кушай, сыночек, кушай), – ласково проворковала Двойра, подвинув содержимое узелка ближе к жениху.
Исрулыка раздирали противоречия: его душа протестовала против обмана, но телесная оболочка… Телесная оболочка была смята и раздавлена запахом чеснока от домашней колбаски и видом запеченного в тесте куренка, доверчиво протянувшего свои розовые пулочки в направлении Исрулыка.

Случилось непоправимое
Пирожки с горохом, колбаска, курица – все это практически само, без видимых усилий со стороны Исрулыка, стало исчезать со стола. Челюсти юноши (а вернее говоря, отрока) работали мерно, но в большом темпе, как поршни мотора на соседской маслобойне.
Увидев скорость, с которой исчезала пища, Двойра несколько встревожилась, так как до ее полного исчезновения нужно было осуществить ряд формальностей, входящих в протокол классического шидеха. Деликатно, но решительно убрав сверток с остатками еды на другой конец стола, Двойра начала священнодействие, сразу беря быка за рога:
– Ну, зиныню, я вижу, ты такой большой, крепкий, наверное, умный… Не пора ли тебе стать к тому же еще и самостоятельным?
– Спасибо, тетя Двойра. Быть самостоятельным – это очень хорошо… – дипломатично ответил Исрулык.
– Вот-вот, и я так думаю. Хватит тебе прижиматься к дому родителей, пора самому заиметь семью и делать свое счастье!
Урчанье в животе Исрулыка прекратилось, голодный блеск в глазах исчез, а вместо него появились обычные, слегка бесовские, огоньки местечкового шкодника. Одновременно к Исрулыку вернулась способность быстро соображать в экстремальных условиях.
А то, что ситуация становилась экстремальной, стало отчетливо ясно. Дело в том, что истинный жених Янкл, роль которого на время дружеской трапезы принял на себя самоотверженный Исрулык, как я уже перед этим рассказывал, крутил любовь с дочерью сапожника Аврум-Боруха красавицей Лыбой, и в мыслях не имел никаких других невест. Все это, естественно, знал наш герой, и ни о чем подобном, увы, не имели понятия достопочтенные свахи…

Поэтому Исрулык ответил осторожно и достаточно запутанно:
– Если Вы так считаете, то Вам надо поговорить с моими родителями; мне такие мысли в голову еще не приходили…
Такой поворот темы не устраивал Двойру: до прихода родителей она должна была склонить жениха к положительному решению. Поэтому женщина решила ускорить процесс дознания:
– Родители само собой, но у тебя и своя голова на плечах. Ты знаешь Эльку, дочь шорника Абума, который живет возле мельницы?
– Знаю, – ответил Исрулык: он действительно видел пару раз рябоватую, но стройную и сбитую дочь местного силача Абы.
– Так вот, она имеет к тебе интерес… А ты представляешь, какое приданое готов отдать реб Абум за дочь? Тебе такое и не снилось… Короче, как ты смотришь на этот шидех?
Исрулык поежился: разговор принимал нежелательный характер, неумолимая развязка становилась все ближе. Он напряг все свои мозговые извилины и вложил в ответ весь запас изворотливости, которая многократно выручала его из пиковых ситуаций:
– Почтенная Двойра, уважаемый Цвейлык! Вы же знаете, что такие вопросы в благоверной еврейской семье решаются с участием родителей. Если Вас интересует мое мнение, то да, Элька мне нравится, но кто я? Я только член семьи, а решается этот вопрос сообща…
Посматривающий одним глазом в окошко, Исрулык увидел красную с черным цыганскую шаль своей матушки Хаи, которая входила в калитку двора. Моментально сориентировавшись в обстановке, он радостно воскликнул:
– А вот и мама пришла! Пойду ее встречу…
С этими словами он пулей вылетел в дверь, чуть не сбив с ног входящую в дом Хаю.
– Что такое? Куда ты летишь, как мишигинер? – подозрительно спросила Хая. – Что ты успел натворить нового?
– Ничего особенного, мама. В доме тебя ждут гости, а я устал их забавлять – сбегаю к Хаймоле, погоняю голубей.
– Откуда гости, какие гости? – всполошилась Хая, но Исрулыка уже и след простыл.

...Сцена в доме реб Гедали была короткой, но динамичной. Не отличающаяся изысканной дипломатией Хая, увидев сидящих за столом Двойру и Цвейлыка, с порога заявила, что Янкл уже сделал свой выбор и в услугах шотхенов не нуждается. Свахи были ошарашены таким началом разговора. Двойра сделала попытку перевести беседу на конструктивный лад.
– Уважаемая Хая, может, не стоит торопиться с выводами? Мы же пришли с шидехом по поводу дочери самого Абума-шорника, красавицы Эльки. Тем более, что Вашему сыну она тоже нравится…
– Моему сыну нравится Элька? С чего это вы взяли?
– Но он сам нам только что об этом сказал! Кстати, где он – пусть сам повторит сказанное.
Хая ошарашенно смотрела на гостей, взгляд ее остановился на узелке с остатками былой роскоши, и любящей матери все стало ясно. Схватив лежащую на припечке скалку, Хая выбежала во двор, где, разумеется, Исрулыком и не пахло…

Цикрохенер вейдл
Спустя короткое время со двора реб Гедали вышли отчаянно переругивающиеся Двойра и Цвейлык. Оказывается, предварительное ознакомление с предметом шидеха и сбор информации были делом уважаемого реб Цвейлыка. В этот раз он то ли поленился, то ли счел лишним тратить время на сбор сведений о голытьбе, которая должна сомлеть от счастья, услышав такое брачное предложение. Короче, сегодняшний прокол был целиком на его совести, о чем Двойра с присущим ей темпераментом и колоритом речи высказала мужу по мере удаления от дома реб Гедали.
– Боже, ты видишь мои страдания? О какой парнусе (доходе) можно говорить, когда рядом со мной а цикрохенер вейдл (вялый хвост), а пыстыхалоймесер инг (пустопорожняя личность)? Этот штымп поленился узнать, какой из сыновей реб Гедали является женихом, и довел меня, лучшую шотхеншу в местечке, до позора, который я не забуду до самой смерти. Я уже не говорю о том, что этот шибенник Исрулык слопал весь мой шелохмойнес (гостинец)! И все это из-за тебя, старый дурак, из-за твоей лени, которая родилась еще до того, как ты сам появился на божий свет. Что ты молчишь и плетешься за мной, как гышлугенер инт (побитая собака)? Вот придем домой, и ди ист ба мир хопн печ ахыц кылыкес (очень сложное для перевода выражение – ты у меня получишь оплеухи… кроме кулаков)!
Все это Исрулык наблюдал и слышал, сидя у крохотного окошка клуни во дворе у Хаймоли – любимом и самом надежном месте, где он пережидал бури и страсти, последствия своих свободолюбивых проделок.
В целом Исрулык был согласен с оценкой уважаемой Двойры действий своего супруга, хотя с другой стороны, если бы не лень достопочтенного Цвейлыка, вкусный, подаренный самой судьбой полдник вовсе бы не состоялся… Исрулык любовно погладил полный, без музыкальных вариаций живот, и с удовлетворением подумал, что впереди еще и праздничный субботний ужин.
Нет, зачем зря роптать? Прошедшая неделька действительно выдалась что надо!

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход

Гороскоп

АВТОРЫ

Юмор

Пока что единственный способ, которым мне удается менять мир вокруг себя – это толстеть и все больше искривлять пространство-время своей массой.
* * *
– Ты договоришься.
– Да, я умею договариваться.
* * *
Если вы добрый, чуткий, честный, порядочный, щедрый человек, готовьтесь: все вами будут пользоваться всю жизнь.
* * *
В каждом супермаркете должна быть игровая комната для мужчин.


Читать еще :) ...