КОНТУР

Литературно-публицистический журнал на русском языке. Издается в Южной Флориде с 1998 года

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта


КРАСАВЕЦ

Автор: 

(Окончание. Начало в №5).

Он встал с камня и, взяв за руку, слегка потянул её в сторону леса.

- Ты что делаешь? - строго спросила она.

- То, чего мы оба хотим, - сказал он.

- Если ты тоже хочешь спать, тогда пошли домой, - ответила она.

- Да ты что, какой дом? Дела как раз и начинаются. Ты меня так возбудила, что только одним путём можно снять это напряжение. Давай углубимся в лес. Пошли, моя хорошая, -  сказал он и притянул её к себе.

- Я нравлюсь тебе? - спросила она.

- Конечно. Ты моя красавица, ты мой ангел, - сказал он скороговоркой. - Давай, пошли, пошли, - сказал он, пытаясь затянуть её в лес.

- Если я тебе нравлюсь, и ты хочешь быть со мной, то почему не поступаешь правильно? Тогда я буду вся и навсегда твоя? - сказала она, освободив свою руку.

Он долго смотрел на неё. Нарушив молчание, он сказал:

- При покупке товара ты пробуешь его на ощупь или на вкус. Ведь покупая сыр или колбасу, люди хотят их сначала попробовать. Я хочу жениться на тебе, но я же должен знать товар, который я покупаю, - сказал он, довольный собой.

Она спрыгнула с камня как можно дальше от него и быстрыми шагами начала удаляться.

- Куда ты? - спросил он.

- Ты очень хорошо знаешь свои достоинства: ты высокий и смазливый, у тебя красивые глаза с длинными ресницами, широкие плечи, - всё это мне нравится. Но я не хочу мешать тебе покупать сыр, - крикнула она, удаляясь. - Можешь не провожать меня домой, сама дойду.

- Ну, Жанна, не будь ребёнком, извини, пожалуйста, вышло грубовато, не то хотел сказать. Не уходи, прошу тебя, я не хочу, чтобы ты ушла от меня, - умолял он.

- Ну, а что ты хочешь? - сердито спросила она.

- Тебя хочу. Хочу, чтобы ты была моей, - мягким голосом сказал он.

- Я тоже хочу тебя, иначе не сделала бы и шагу с тобой, а ты бы целовал и гладил меня только в твоих мечтах.

- Правильно, вот сейчас я мечтаю о том, чтобы ты стала моей, - умоляющим голосом сказал он. - Будь со мной, будь моей, Жанна. Будь моим добрым джином и осуществи мою мечту.

- Прекрасно, - сказала она, - я хочу того же самого. А как ты меня хочешь? Жареную, пареную, на вертеле или помятую под собою на зелёной травке лесной лужайки? Ты скажи мне честно, и я тебе скажу, как я хочу отдаться тебе.

- Ни первое, ни последнее, хочу тебя в постели и в одежде, что мать родила, - ответил он, довольный своей мыслью.

- О, у меня сколько хочешь таких костюмов. И если бы ты знал, какие они красивые! Ты хочешь владеть этой красотой? Конечно, ты хочешь. Ты ведь готов сделать из меня наклейку и пригвоздить к зелёному ковру леса, - сказала она.

- Ты просто ясновидящая, - восхитился он. - А ты знаешь, о чём я сейчас думаю? - спросил он.

- Конечно, знаю! А ты знаешь, чего тебе будет стоить твоя мечта? - спросила она.

Он удивлённо посмотрел на неё и подавленным голосом спросил:

- Ты намекаешь на деньги, ты за деньги доставляешь парням удовольствие? - удивился он, и челюсть у него отвалилась.

А потом тихо спросил:

- Ты что, проститутка?

Она громко захохотала:

- Ну и кретин же ты! Но это меня не беспокоит, мне даже нравится твоя глупость, - без тени обиды заметила Жанна.

- А что ты имела в виду? - спросил он.

- Чтобы получить меня, ты должен пройти через огонь, воду и золотые кольца, - ответила она.

- Жанна, ты должна сказать «и медные трубы», - исправил её он.

- Да нет же, в этом случае золотое кольцо, то есть обручальное, является медными трубами.  Дошло или нет? - спросила она, подтрунивая над ним.

- Ну, так бы и сказала, - облегчённо сказал он. - Не исключено. Но давай сначала узнаем друг друга, погуляем немножко.

- Нет, условия ставлю я. Надевай на мой палец обручальное кольцо, и мы гуляем. Нет обручального кольца - нет и гулянки. Утром - деньги, вечером - стулья, как сказал Остап Бендер. Приходи завтра ко мне и надень кольцо на мой палец.

И не ожидая его ответа, она решительно пошла к себе домой.

Она больше с ним не встречалась и перестала общаться. И не только с ним, но и с другими ребятами.

- А причём тут другие ребята? - спросил Гриша.

- Не знаю, - сказала Лиза, - то ли обида от неудачи уже который раз, то ли что-то еще. Не знаю.

Лиза закончила свой рассказ и, помолчав секунду-другую, добавила:

- Да, Жанна оказалась достаточно умной, чтобы не стать его очередной жертвой, не в пример другим девушкам. У него неотразимые чары, и многие красавицы с высоким самомнением думают, что смогут удержать при себе всю эту выставку красоты, не подозревая о том, какой монетой потом придется расплачиваться за свой бездумный поступок. Просыпаются эти дурочки из-за падения в корыто, которое оказывается разбитым.

По печально-ироничному тону её голоса мне стало ясно, что она сама была в числе тех дурочек. Вдруг передо мной явилась картина первого появления Роберта на одной из вечеринок и его стычки с Лизой.

- Тебе тут делать нечего, эти девушки честные, чистые, не твоего поля ягоды. Так что лучше тебе убраться отсюда, - выведя его в коридор, сердито высказалась тогда Лиза.

Флора потом попробовала запротестовать, сказав:

- Ну что ты его выгоняешь! Он ведь такой симпатичный парень, все захотят покружиться с ним в танце.

- Лучше не надо.

- А мне очень хочется танцевать с ним, чтобы побывать в его объятиях, - настаивала Флора. - Он высокий, статный, привлекательный, а какая пленительная у него улыбка…

- Он, конечно, может тебя обнять и даже поцеловать, если захочет, а пока ты не очнулась, может укусить. Если ты мне не веришь, он твой, делай что хочешь.

А когда Жанна появилась у нас и увидела Роберта, то у неё с ним разговор был коротким, после чего Роберт перестал некоторое время посещать наши вечера. Но с появлением Эдика всё встало на свои места. Все девушки охотно танцевали с красавчиком Робертом, а он ни разу не подошел ни к Лизе, ни к Жанне.

Я был удивлен услышанным и тупо смотрел на Лизу, которая мне все же нравилась. Я теперь знал, что она многим нравилась, и только некоторым, например, таким как Роберт, удавалось её заманить в любовную ловушку. Значит, кроме умения играть на гитаре и петь, необходимо обладать ещё чем-то, чтобы такие Лизы и Жанны прилипали к тебе, как мухи к мёду. И эта история возвысила Роберта в моих глазах, он стал для меня героем. Я подумал, что надо как-нибудь поговорить с ним, чтобы научиться у него уму-разуму.

Вдруг голос Лизы прозвучал как гром среди ясного неба:

- Алло,  проснитесь, что с вами? Так, я пошла. В воскресенье буду ждать вас у Жанны. Приходите туда пораньше, нас будет несколько человек, и поработаем над нашими песнями.

…Был полдень, когда мы постучались в дверь Жанны, и она впустила нас.

Эдик и Лиза уже были там, сидели за столом и что-то жевали. Мы только сели за стол, как Лиза  налетела на нас:

- Я же просила придти пораньше, ну, что же вы так? Эх, вы. Мы столько уже спели, что проголодались.

- А я пел серенады нашим красавицам, - сказал Эдик.

- Ну, выходит, мы помешали, - заметил Гриша.

Не принимая слова Эдика всерьёз, я спросил:

- А чем же на самом деле занимались?

- Нет, правда, - подтвердил Эдик, - мы пели. Я пел, Лиза пела и Жанна пела. И это самое интересное. А вы лишили себя удовольствия послушать её красивый голос, наслаждение от которого усиливается её красотой.

Я заметил, что если она в самом деле хочет петь с нами, то это может быть всерьёз и надолго.

- Так я тоже самое сказал, - ответил Эдик, - а она какую-то чепуху мелет.

- Ну, - вмешалась Жанна, - я сказала, что я пою только для частных ушей, а вы меня тащите петь на базаре, особенно Эдик старается. Вот Лиза - это певица.

- Ха-ха-ха, - иронически произнесла Лиза, - но при удачном раскладе не откажусь стать певицей. А ты, Жанна, зря игнорируешь такой шанс. Чем черт не шутит!

- Спасибо, не надо, я знаю, как черт шутит.

- Вот, видите, как она упирается. А я говорю, что она должна выступить перед публикой, - твёрдо сказал Эдик.

- Ах, Эдик, ты многого не понимаешь, успокойся.

- Хорошо, а для ребят ты споёшь? - спросил Эдик, указывая головой на нас.

- Нет, я спела только для одного человека, - сказала Жанна и пошла на кухню, чтобы помочь своей маме.

Эдик осмотрелся и спросил нас, кого она имела в виду?

- Потом узнаешь. Спроси у неё об этом, когда мы уйдём, - сказала Лиза интригующим тоном.

Эдик безмятежно посмотрел на неё. А в ответ на мой насмешливый взгляд, брошенный на неё, она шепнула:

- Не надо портить дело, если можешь, помоги.

Я глубоко вздохнул и с улыбкой шепнул ей в ответ в ушко:

- Ох, ты шустрая. Когда заметила? А я вот о тебе высокого мнения. Будь же и ты ко мне  благосклонна.

- Сейчас речь идёт о Жанне и о том, как ей помочь, - и Лиза вышла из зала помочь Жанне на кухне.

Оставшись, наконец, наедине с Эдиком, мы приступили к делу и, как сговорившись, с Гришей сказали:

- Эдик, спой нам песню.

- Что вы хотите от меня? - спросил он.

- Песню, Эдик, спой нам песню и не спрашивай, какую, спой любую.

Эдик удивился и спросил:

- Зачем? Вы же много раз слушали моё пение.

- Эдик, понимаешь, у тебя на самом деле хороший голос, но твоё пение, мягко говоря, немножко «с душком», - сказал я. - Мы же собрались исправить этот недостаток.

- Во-первых, Жанне очень нравится мой голос, во-вторых, она считает, что я очень хорошо пою, и, в-третьих...

Я его прервал и спросил:

- Она услышала твоё пение у нас, и мы...собрались здесь, чтобы поговорить об этом, чтобы попробовать улучшить твоё пение, - заметил я.

- Да нет же, - продолжал Эдик, - потом я бывал у неё много раз, приходил каждый вечер к ней. Мы разговаривали, а после ужина мы сидели в темноте на балконе, и она просила меня петь для неё, и я пел ей на ухо очень тихо, почти шептал серенады. Она меня всегда хвалила.

Посмотрев на меня, Гришу сказал:

- Она много раз слушала тебя, причём, чаще, чем мы. Но представь, что ты должен спеть для неё со сцены, в этом случае голос твой должен греметь. Так что это немножко другое дело, не так ли?

- Эдик, спой «Маму»! - буквально приказал я.

Он спел её. Мы не вмешивались во время исполнения, но мы знали, с чем имеем дело, и искренне желали улучшить его пение, чтобы можно было использовать его в наших далеко идущих планах.

Готовясь к встрече, Гриша принёс с собой проигрыватель, а я несколько пластинок с итальянскими песнями «Мама», «Скажите девушки…», «Вернись в Сорренто». Мы не успели открыть рот и что-либо сказать, как дверь в гостиную тихо отворилась и два женских лица появились в проёме: умиленно улыбающаяся Жанна и Лиза с выкаченными на лоб глазами. Жанна мягко похлопала руками и сказала:

- Это просто прелесть! Такой сильный голос у такого красавца.

Лиза недоумённо посмотрела на неё, на что Жанна бросила уже после того, как они закрыли опять дверь:

- Ну, я знаю, ты критически принимаешь его красоту. Он на тебя не обращает никакого внимания.

- Дорогая моя, и его пение я не приемлю, - жестко сказала Лиза.

- Ну, я тебя не виню, даже рада, что ты мне не соперница. Если бы ты только знала, как он шепчет мне в ухо «ты мне нравишься» в стиле тех арий из итальянских опер, которые он поёт!

- Да мне и не надо знать, это тебе надо знать. А если захочет больше сказать, то тут твой Эдуард, как ты любишь его называть, совсем опозорится. Он ведь петь не умеет, неужели ты этого не замечаешь, чем же он тебе интересен?

- Да-да, - сказала Жанна с улыбкой, - ты ревнуешь, потому что он не может быть твоим.

- Нет, нет, подружка ты моя, всё это добро твоё, мне ни капельки не надо. Я помогу тебе всем, чем смогу, - сказала Лиза.

Пока они спорили, было слышно исполнение той же песни «Мама», которое звучало очень привлекательно, и Жанна сказала:

- Ну, пожалуйста, послушай, как красиво он поёт!

Прислушавшись внимательно, Лиза заметила, что там слышен симфонический оркестр.

- Что-то не то, - сказала она.

Девушки вышли в зал к ребятам. Там на проигрывателе крутилась пластинка. Лиза, молча слушая, невольно перестала дышать и тихо спросила:

- А кто это поёт?

- Какой-то певец, - я сказал. - Может быть, пример окажется заразительным для нашего почтальона.

- Так я тоже так пою, только оркестр там симфонический, - отреагировал Эдик.

- Насчет оркестра ты прав, а вот пение твоё...немножко не совсем такое, - заметил Гриша.

- Так был бы оркестр, я тоже спел бы так, - сказал Эдик.

У меня возникла мысль, и я тут же предложил:

- Прекрасно, вот тебе тот же самый оркестр. Спой в унисон с певцом, давай, - и я перевёл иголку на начало пластинки.

Мы с Гришей дали ему возможность спеть с пластинкой несколько раз, после чего Эдик сказал:

- У меня так не получается, но я пою немножко по-другому, если вы не хотите, тогда я не буду петь.

- Нет, ты будешь петь только как член ансамбля, сопровождающего певца или певцов, - сказал я. - Что скажешь на это, Эдик?

- Прекрасно, всё равно - это то же пение, - сказал Эдик.

- Это отличная идея, - радостно добавил Гриша. - Давайте тут же, поскольку мы все здесь, попробуем в одиночку, парами и трио, пригласив Лизу, да и Жанну.

Идея понравилась, но Жанна сказала, что мать приглашает всех к столу, и предложила взяться за пробы после перерыва.

Мы последовали её совету и сели обедать. Отец Жанны, налив нам водки, предложил тост за нас и за наши успехи.

- А вот что вы понимаете под успехом и как вы его добьётесь - это будет самый трудный вопрос, от разрешения которого будет зависеть, станете ли вы играть для посетителей танцплощадок или в концертных залах.

Я предложил, чтобы дамы тоже присоединились к нам, что они и сделали. Лиза села рядом с Гришей, мать - рядом с мужем, а Жанна рядом с Эдиком и стала тут же ухаживать за ним.

После перерыва мы продолжали работать ещё несколько часов, но нам так и не удалось найти какую-либо форму, чтобы использовать мощный и бархатный баритон Эдика. Единственное, что нам удалось в этот день, так это убедиться в том, что Жанна явно им восхищена.

Мы договорились встретиться в следующее воскресенье. Все почувствовали усталость, и я предложил поехать посмотреть какой-нибудь фильм, а после погулять по городу.

- Мы с Эдиком заняты, так что он с вами не может пойти, - тут же сказала Жанна.

Эдик удивлённо посмотрел на неё и, подняв брови, спросил:

- Что мы делаем, чем мы заняты?

Не глядя на него, Жанна тихо добавила:

- У нас есть договорённость навестить твоих родителей, - сказала Жанна, - ты это уже забыл, дурачок мой дорогой.

- Не беспокойся, все мужчины такие, - успокоила свою подругу Лиза.

Я посмотрел на Лизу и Гришу, который назвал какую-то причину и ушёл.

- Ну, вот, мы остались вдвоём, - сказал я, глядя Лизе в глаза. - Пошли гулять и не говори, что огромная стирка ждёт тебя дома.

- Нет, не скажу, но пригласи и твоего брата, - предложила Лиза, - втроём веселее будет.

- Он же пацан, зачем он тебе? - сказал я.

- Пригласи, и я пойду с вами гулять, - настояла Лиза.

- А что интересного ты в нём нашла? - опять спросил я.

- Во-первых, втроем лучше, менее интригующе для других. Во-вторых, он очень интересный, умный, начитанный мальчик, - сказала Лиза.

- О чём ты можешь говорить с ним? - спросил я.

- О чём угодно! Он очень развитый молодой красавчик, - уверенно сказала она. - Мне очень интересно говорить с ним. Понимаешь, он вызывает во мне нечто такое, от чего я чувствую себя... такой, ну...сильной, энергичной, радость охватывает меня, и я хочу его обнимать и целовать. Прости, но он не похож ни на одного из вас, взрослых ребят...

Она не докончила мысль, но всё было понятно. Почему-то я пожалел моего братика, хотя надо было нас, всех ребят вместе взятых, жалеть. Он, пацан, жил в мире книг и был оторван от реальности, понятия не имея, что владеет силой, которая приводит в трепет взрослых и более опытных женщин.

Вот счастливчик, подумал я, она подаёт ему себя на блюдечке. Да, Лиза - хищница. Что ж, надо его будить, открыть ему глаза на мир, и пусть я буду его «крёстным», а она уж точно - «крёстной».

- Ну, я так и знала, ты обиделся, - сказала она.

- Нет, нет, - поспешил ответить я, - вернее, и да, и нет. Я же своего братика люблю. Ну, давай, пойдём втроём, - сказал я.

Мы вдвоём зашли к нам пригласить брата, ученика восьмого класса, в кино.

- Ты сделал все свои домашние задания? - спросил я скорее согласно статусу старшего брата.

- Ты же знаешь, что я не лоботряс, - скороговоркой ответил он.

- Хочешь пойти в кино? - спросил я.

- С тобой? - обрадованно спросил он, с широкой улыбкой посмотрев на Лизу.

- Не только, но и с Лизой, втроём, - сказал я.

- Мы вместе пойдём, - вмешалась Лиза, - и я буду сидеть между вами во время сеанса. А потом ты будешь рассказывать мне о книгах, которые ты читал, и о многом другом. Ты же знаешь, как мы обычно беседуем с тобой.

Вот так поворачивается дело: я стараюсь завести шашни с ней, а она смотрит в сторону моего младшего брата, которому, видимо, наплевать на эту «тётю».

В кинозале я попытался взять её за руку, но она убрала её и взялась за руку моего братика, который только через несколько минут заметил, что его рука потеет в её руке.

- Ух, ты, надо же, ты смотри какой он горячий, - иронически заметила она.

Потом я попытался взять её за талию, но она отодвинула мою руку, объяснив, что ей неудобно при брате. Убрав руку, я продолжал смотреть фильм. А потом я заметил, как она, схватив одной рукой плечо моего брата, поддерживает его голову на своей груди, а он одной рукой обнял её за талию, а другой...полез под её блузку. И это мой брат, которого я считаю пацаном, мальчишкой. Ну, ты братик, далеко пойдёшь...

Я невольно обрадовался за него, но через секунду разозлился. Ведь я хотел, чтобы она мне  все это позволяла делать. Я прикинул, что если она с моим братиком делает такие вещи, то и со мной тоже не откажется. Только сейчас я не должен ей мешать.

Выйдя из кинозала, я предложил пойти поесть мороженое, и пока мы ели, я занял её вопросами о Жанне и Эдике.

- Неужели, - начала Лиза, -  ты ничего не видишь? Она влюбила его в себя и ведёт дело к свадьбе. Он парень недалёкий, без образования, послушный. Она позволяет ему определённые вещи, чтобы только подразнить и завлечь его. Она страстная девушка, но очень осторожная. Боится повторить первую ошибку. Но она, я должна отдать ей должное, сильная и быстро взяла себя в руки. Ты же знаешь об её истории с Робертом. Она тут же почуяла беду и дала ему от ворот поворот. И сделала для себя вывод, что ей нужен красивый, чувственный мужчина с невысоким интеллектом. Представь себе, она в восторге от своего почтальона.

Подумав, я заметил:

- Ну, пока всё в розовом цвете, и страсть - преобладающее чувство. Но известно, что после ясного дня, когда цвета выглядят такими яркими и весёлыми, наступают сумерки, и вещи приобретают серый цвет и скучный вид.

Как будто читая мои мысли, Лиза добавила:

- Послушай, я поделилась с тобой секретами о ней, пожалуйста, не проболтайся никому.

- Не беспокойся, я о многом буду молчать, если и ты будешь ко мне относиться хорошо, - подмигнув, сказал я с хитрой улыбкой.

- Ну, посмотрим, посмотрим, - сказала она и тут же добавила, - ты же музыкант - сегодня здесь, а завтра там.

- Ты мою любовь к музыке не превращай в оружие против меня, - сказал я.

Не успел я закончить свою мысль, как подошёл старый друг и, радостно обнимая меня, сел на свободный стул:

- Вот это да! Ты знаешь, сколько я искал тебя? Есть очень важное дело, и ты нам нужен. Я предлагаю присоединиться к нам, то есть к группе музыкантов и певцов. Мы хотим обратиться в какую-нибудь филармонию, чтобы она организовала для нас концерты или использовала нас по своему усмотрению...

Я смотрел на него сконфуженно и, остановив его, спросил:

- Расскажи помедленней и сначала. В чём дело?

Приятель повторил свою мысль: он предлагал организовать вокально-инструментальную группу и сделать заявку о концертной деятельности.

- Согласен быть нашим гитаристом? - спросил он.

- Конечно, - согласился я, - какой музыкант не хочет такого? Давай завтра...

- Погоди, погоди, не надо откладывать дело в долгий ящик. Я иду на деловую встречу, где мы должны обсудить много вопросов, так что вставай, поехали.

- Сейчас? Ты что, со мной братик и подруга, я же не могу их бросить...

Лиза вмешалась и заверила, что они вдвоём не пропадут, найдут дорогу домой.

На мой беспокойный взгляд она ответила очень мягко:

- Будь спокоен, я позабочусь о твоём братике, и доведу его до дома целым и невредимым.

Конечно, я мог довериться ей, но мне её хитрая улыбка при этом не понравилась.

Я расплатился за мороженое и уехал с другом, попросив братика предупредить родителей о моём, возможно, позднем возвращении домой.

Во время этой первой встречи мы в основном обсуждали репертуар, который должны будем представить для прослушивания. Детали аранжировок и много других организационных и музыкальных вопросов оставили для обсуждения в другой день.

Я вернулся домой очень поздно - под утро. Моя мать, услышав мои шаги, вышла навстречу со словами:

- Что с вами происходит сегодня? Твой брат нам сказал о тебе. А он чем был занят, что тоже вернулся час тому назад?

- Он гулял здесь со своими друзьями, - успокоил я мать.

Утром я спросил брата:

- А ты чего задержался?

- А мы пешком шли домой, через лесные тропинки. Оказывается, лесная дорога домой гораздо длиннее обычной. Да и останавливались несколько раз для отдыха, ведь мы поднимались всё выше и выше, - серьёзным голосом сказал он.

- Ты меня за болвана не принимай, ты миллион раз ходил этой дорогой домой через лес, - сказал я.

- Да, но нас было двое, и поэтому дорога оказалась в два раза длиннее.

Он посмотрел на меня и с радостной улыбкой в глазах сказал:

- Она - прелесть.

- Прекрасно, поздравляю, мне не надо её рекламировать. Да и вообще, мой тебе совет: никогда не болтай о девушках, с которыми у тебя были приключения.

- Но ты мой брат, - сказал он, - так что ты не болтай, что она привела меня домой.

Я был рад за своего брата, о возрасте которого я не имел правильного представления.

На следующий день поехал на работу и подал заявление с просьбой уволить меня, а оттуда - на встречу с друзьями по оркестру. Моё внимание было сосредоточено на работе с группой, и я полностью оставил занятия по развлечению молодёжи нашего квартала.

Через несколько месяцев наш коллектив отправился в Москву в поисках счастья. Нас не приняли как целую музыкальную единицу, но нашлись люди, которые занялись нами: разбили нас на группы и отправили по городам и весям.

Меня и певца взяли в группу оркестра Приморского ресторана города Сочи. Всё лето и осень работали, а зимой разъехались по домам, чтобы вернуться обратно и опять начать весной следующего года.

По приезду домой я узнал о судьбе многих старых друзей и знакомых. Лиза была зла как черт из-за болтливости моего брата.

- Ну, он же всё-таки мальчик, а ты красавица и, по-видимому, его первая. Он не мог не похвастаться, пойми его.

Лиза мне рассказала о женитьбе Жанны и Эдика. Оказывается, её мать, которую звали  Варварой, была гречанкой, и они все уехали на постоянное жительство в Грецию. Почтальону нашли работу ночного сторожа, но он заблудился по дороге и не смог найти место работы в первый же день, за что его уволили. Говорили, что она работает, и что они оба счастливы. Он был рад выполнять её распоряжения и приказы, а она была рада держать такого красавца с красивым и сильным голосом - то ли баритоном, то ли тенором - на коротком поводке. То, что он не мог петь, было маленькой, незначительной деталью, значимость которой исчезала каждый раз, когда по её просьбе этот красавчик шептал ей на ухо любовные арии.


Другие материалы в этой категории: « АХ, ОДЕССА, ЖЕМЧУЖИНА У МОРЯ... Нам 5 (пять) лет »
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход

Гороскоп

АВТОРЫ

Юмор

Пока что единственный способ, которым мне удается менять мир вокруг себя – это толстеть и все больше искривлять пространство-время своей массой.
* * *
– Ты договоришься.
– Да, я умею договариваться.
* * *
Если вы добрый, чуткий, честный, порядочный, щедрый человек, готовьтесь: все вами будут пользоваться всю жизнь.
* * *
В каждом супермаркете должна быть игровая комната для мужчин.


Читать еще :) ...