КОНТУР

Литературно-публицистический журнал на русском языке. Издается в Южной Флориде с 1998 года

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта


Рыцари репрессированной науки

Автор: 

ГЛАВА 1. ТРИЖДЫ НЕ ГЕРОЙ

Так случилось, что Акт о полной и безоговорочной капитуляции Германии был подписан дважды – первый раз 7 мая во Франции, второй раз – идентичный текст в ночь с 8 на 9 мая 1945 года в поверженном Берлине. Что же стоит за этой юридической странностью?
29 апреля, в 4 часа утра, когда бойцы Красной армии уже вели ожесточенные бои на подступах к Рейхстагу, Гитлер, окончательно осознав крах построенного им вечного Третьего рейха и неминуемую расплату за содеянное, перед своим самоубийством в подземном бункере рейхсканцелярии продиктовал своей секретарше текст политического завещания…
Его ближайший соратник по партии, рейхсмаршал Герман Геринг не сомневался, что фюрер сделает своим преемником именно его.


Но после Сталинградского разгрома и проигранной Курской битвы до Гитлера от преданных людей доходили сведения, что его любимчик втайне от вождя вместе с министром внутренних дел Генрихом Гиммлером зондирует почву о заключении одностороннего сепаратного мира с Великобританией и США в надежде в будущем убедить их о совместных действиях против Советского Союза, этого сверхлакомого кусочка планеты, которого Бог щедро, но несправедливо, наделил всеми богатствами Земли… Гитлеру в этом новом походе против коммунистов отводилось довольно скромное местечко.
Такое двурушничество дорого обошлось соратникам по партии. В завещании Гитлер сместил Геринга и Гиммлера со всех занимаемых ими постов с полным запретом работы на любой должности в военном или гражданском аппарате Германии. Для таких высоких чинов это было вселенским позором сродни эшафоту.
Своим преемником он назначил ни в чем не запятнанного командующего Военно-морским флотом Карла Деница, а министр пропаганды Йозеф Геббельс стал рейхсканцлером.
Но главой правительства Геббельс пробыл только один день. 2 мая, когда гарнизон Берлина сложил оружие, советские солдаты обнаружили в бункере и во дворе рейхсканцлярии трупы Гитлера, его «однодневной жены» Евы Браун, супругов Геббельс и их шестерых детей в возрасте от 4 до 12 лет… Экспертиза показала, что все они были отравлены.
Ладно взрослые покончили с собой – им и без этого грозила виселица. Но Марта Геббельс, это чудовище в обличии любящей матери, фактически своими руками убила вскормленных ею детей...

Дантист доктор Кунц был свидетелем это чудовищного злодеяния… Перед сном другой доктор сделал ничего не подозревавшим детям укол морфина, чтобы отключить их сознание. Синильная кислота завершила дело – никаких мук и агонии, «гуманная» смерть наступила мгновенно. Ни слезинки не упало ни с лица Йозефа Геббельса, ни с лица его супруги…
Незадолго до этого, сразу после смерти Гитлера, Магда сказала доктору Кунцу:
– Ну вот и настал наш час последовать за великим фюрером. А мои дети скорее умрут, чем будут жить в позоре и унижении. Кроме того, мы с Йозефом боимся, что наши дети попадут в руки Сталина и он сделает их коммунистами.
Надеюсь, читатель простит меня за эти ужасные подробности, но не вспомнить о них я не мог, молодое поколение должно знать и помнить о чудовищной идеологии фашизма и расового неравенства.
Итак, Карл Дениц после смерти Гитлера становится рейхспрезидентом Германии. Как военный, он прекрасно понимал – дальнейшее сопротивление войскам коалиции чревато катастрофой – бессмысленной гибелью сотен тысяч солдат, полным развалом экономики, ближайшим голодом населения… Резервы иссякли – даже столицу обороняли фактически дети… Карл Дениц был сторонником немедленного заключения перемирия с США и Великобританией, и этим хотел спасти значительную часть населения и войск от коммунистов, но считал своей задачей сопротивляться Красной армии до конца.

По его приказу во французский Реймс, в штаб-квартиру союзнических войск, отправилась делегация генерала Йодля с предложением о капитуляции на всех западных фронтах. Йодль даже не мог предположить, какой «радушный» прием ждет его делегацию.
Руководителем Главного командования всех союзных сил в Европе был генерал Дуайт Эйзенхауэр. Именно он в июне 44-го возглавлял высадку союзных войск в Нормандии. С середины войны генерал был и координатором совместных действий с Красной армией, хорошо знал маршала Советского Союза Георгия Жукова и с большим теплом и уважением относился к нему.

Когда Эйзенхауэр узнал о цели появления 5 мая в его ставке германских парламентеров, он заявил, что никаких торгов по условиям сдачи не будет – война должна закончиться одновременно и безоговорочно на Западе и на Востоке. Он пригрозил вообще закрыть Западный фронт для сдачи в плен немецких солдат, что наверняка привело бы к массовой их гибели.
Это резкое предупреждение охладило надежды переговорщиков. 7 мая генерал Йодль получил от гросс-адмирала Деница телеграмму с предписанием без оговорок немедленно согласиться на все условия союзников, и уже через 2 часа началась церемония подписания Акта о безоговорочной капитуляции Германии, который должен был поставить долгожданную точку в кровавой многолетней войне с Германией.

Со стороны СССР на этот документ подпись поставил генерал-майор И. Суслопаров – представитель Ставки Верховного главнокомандования в Реймсе. Сделал это он на свой страх и риск, поскольку Москва почему-то молчала. Шифровка с запретом подписывать Акт поступила позже, когда вся необходимая процедура завершилась.
Сталин отказался признать этот Акт. Он справедливо считал, что этот исторический документ должен быть подписан только в столице поверженной Германии. Капитулировать Германия должна именно в Берлине.

Очень быстро с этими доводами согласились все страны коалиции. Было решено провести повторное подписание Акта, но теперь уже на высшем государственном уровне – верховным командованием всех стран содружества и всех родов войск Германии. Это и произошло в здании офицерского клуба в пригороде Берлина Карлсхорсте в ночь с 8 на 9 мая 1945 года.
Процитирую один из пунктов этого документа, который важен нам для понимания дальнейших событий:
«...Германское Верховное командование немедленно после подписания этого Договора издаст приказ сухопутным, морским и воздушным силам прекратить военные действия, остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество местным союзным командующим или офицерам. Не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны».
Днем ранее вся Германия – кто рыдая, кто находясь в жуткой депрессии, слушала по радио обращение к народу министра иностранных дел правительства Деница графа Шверин фон Крозига: «Немцы и немки! Верховное главнокомандование вермахта по приказанию гросс-адмирала Деница заявило о безоговорочной капитуляции германских войск. Именно в этот трагический момент нашей истории я обращаюсь к вам.
Никто не должен заблуждаться насчет тяжести тех условий, которые наложат на нас наши противники. Необходимо без всяких громких фраз ясно и твердо смотреть им в лицо. Никто не может сомневаться в том, что грядущие времена будут для каждого из нас суровы и во всех областях жизни потребуют от нас жертв. Но мы не смеем отчаиваться и предаваться тупой покорности судьбе. Мы должны найти путь, чтобы из этого мрака выйти на дорогу нашего будущего».


***
Как и следовало ожидать, когда 9 мая 1945 года гремели салюты Победы в Москве, Лондоне, Париже и Вашингтоне, во многих местах Европы ярые наследники фюрера не собирались сдаваться. Продолжались бои на Греческих островах Крите и Родосе, не сложили оружие портовые города Франции Назер, Ла-Рошель, военно-морская база подводных лодок в Лориане. Не подчинились приказу о капитуляции отдельные гарнизоны в Дании и Норвегии. В Латвии, в Курляндском котле, германские части прекратят сопротивление только 15 мая. На севере Италии небольшие группы немецких войск вместе с русскими коллаборационистами упорно сопротивлялись британским войскам тоже до середины мая.
Особенно тяжелые бои Красная армия вела с остатками группы армии Центр в Чехословакии. Прага ценой значительных потерь была освобождена только 9 мая, а сражения в ее окрестностях продолжались еще несколько дней.
После кровопролитных боев за Вену и ее взятия советскими войсками, от столицы Австрии на Запад спешно отходила огромная группировка потрепанных, но еще вполне боеспособных германских войск – больше 300 тысяч солдат и офицеров, остатки танковых и артиллерийских полков.
Еще в конце 1943 года, когда на всех восточных фронтах произошел коренной перелом в пользу Красной армии и стало ясно, что Германия будет повержена, в Москве министрами иностранных дел стран-союзников была подписана секретная декларация о системе контроля над Австрией…

Согласно приказу, этой операции должны были предшествовать чрезвычайно рискованные действия передового отряда, в задачу которого входил прорыв через отступающие немецкие части.
Проведение этого труднейшей задачи было поручено командиру 7-й Гвардейской воздушно-десантной дивизии генерал-майору Д. А. Дрычкину. Сам он вспоминал после войны, что, готовясь к операции, прекрасно осознавал – такой штурмовой отряд, скорее всего, если и прорвется, то с огромными потерями, если не поляжет весь… Если прорвется – это означало конец войне.
Отряд прорыва состоял из одного неполного батальона автодивизии, лучший выпускник 1943 года Военной академии имени Фрунзе, 32-летний майор Иосиф Абрамович Рапопорт.
У него самый большой боевой опыт. С первого дня войны он на фронте, трижды тяжело ранен, воевал в Крыму, на Украине, освобождал Будапешт и Вену, один из немногих офицеров Красной армии за блестяще проведенную операцию на Балатоне награжден полководческим орденом Суворова. Немаловажно, что из всех командиров дивизии он был единственным, кто свободно говорил на немецком и английском.

И еще, Рапопорта знали и уважали за проявленную в боях смелость и тактическую грамотность не только все офицеры 3-го Украинского фронта, но и солдаты. Они считали великой честью служить именно в батальоне Рапопорта…

Под его ведением – самые смелые, проверенные боями солдаты 25 национальностей. Многие из них были намного старше своего командира, но все они уважительно называли его «батяня», «наш батяня-комбат». В его батальоне при любых обстоятельствах – при обороне, при отражении атак превосходящими силами противника, в самых тяжелых боях, при наступлении и форсировании рек – людские потери были всегда самыми минимальными. Больше своей жизни Рапопорт дорожил жизнями своих подчиненных. Любое задание он досконально прорабатывал, чтобы выполнить его с минимальными потерями и максимально возможным успехом. Большезвездные штабисты не раз поражались его неординарному стратегическому мышлению полководца... Напомню, он был только майором – не ах какое высокое военное звание.
Вот и на этот раз всем участникам группы прорыва Рапопорт приказал привести себя в полный порядок, как на парад, побриться, начистить и надеть все ордена и медали, не прятать награды под плащ-палатками…
Всем была разъяснена задача – будем прорываться на броне самоходок, ошарашив противника своим внезапным появлением и выправкой победителей. Ну, а случится бой – тут каждый, от ротного до солдата, знает, что делать…
На первый взгляд, это было самое невероятное и явно авантюрное решение, но Рапопорт прекрасно знал психологию войны и, все взвесив, принял решение – будем действовать именно так. И это, действительно, впечатляюще сработало.
Ранним утром 8 марта отступающие немцы увидели на шоссе колонну советской техники с солдатами на броне. Вместо касок – пилотки, словно и нет страха схватить прицельную или шальную пулю.
Большинство германских солдат понимало, что война проиграна, и завязывать бой с русскими означает реальную возможность быть убитым. Одни просто бросали оружие, выражая готовность сдаться в плен, другие на мотоциклах и машинах сворачивали с шоссе в сторону, освобождая дорогу, третьи бежали в горный лес, сквозь который петляло шоссе… Пока не было ни единого выстрела с обеих сторон…
Но Рапопорт, стоя во весь рост на передовой машине, точно знал, что сведения о появлении русских уже переданы всем германским командирам отступающих колонн, и вскоре им придется вступить в бой. Так и вышло…

На одном из поворотов дорогу советским самоходкам перегородили три «тигра», передняя броня которых выдерживала удары снарядов даже легендарных «тридцатьчетверок».
Сквозь наблюдательные щели командиры танков видели, что с самоходки спрыгнул офицер с перебинтованным глазом, увешанный боевыми наградами, и уверенно направился к передовому «тигру». Рукояткой пистолета он постучал по его корпусу. Из откинутого люка появилась голова командира танка.
Русский офицер без какого-либо напряжения на чистом немецком языке объяснил ему, что он командир авангардного Сталинского Сталинградского корпуса тяжелых танков, что дивизии на подходе, приказал разрядить стволы и во избежание жертв немедленно очистить шоссе… Не дождавшись ответа, он спокойно, не оборачиваясь, направился к своей машине, и солдаты одним махом подняли его на броню…
Как вы догадываетесь, никакого Сталинского бронекорпуса не было и в помине, а до передовых советских частей десятка три километров…
Но такое уверенное поведение русского офицера вызвало у противника моральный шок и полное ощущение близости огромного количества советских войск. Именно на это и рассчитывал командир батальона прорыва.
После некоторого колебания «тигры» все-таки разрядили орудия в воздух и сползли на обочину шоссе, освобождая дорогу. Группа Рапопорта двинулась дальше. А вот дальше...
Немцы, осознав свой промах, решили уничтожить русских «наглецов». Не буду рассказывать подробности нескольких боев советского батальона в гуще вражеских войск. Обратимся к наградному листу майора Рапопорта на звание Героя Советского Союза от 13 мая 1945 года. Цитирую его небольшой фрагмент:
«...Исключительно ценную инициативу гвардии-майор Рапопорт проявил 8 мая 1945 года в боях, исходом которых было соединение наших подразделений с американскими войсками. Его отряд прорвался сквозь крепкую оборону противника и навязал немцам бой в глубине их расположения. Особенно сильный бой произошел на подступах к городу Амштеттин.

Немцы пытались силой тяжелых самоходных пушек ударить отряду в тыл, но благодаря исключительной оперативности майора Рапопорта они были остановлены и захвачены. После этого батальон Рапопорта ворвался в город Амштеттин, все улицы которого были забиты колоннами противника. Сминая вражескую технику, давя живую силу, дивизион самоходных орудий шел вперед… К 13 часам 8 мая этот передовой отряд прошел 83 километра и встретился с передовыми частями американских войск, полностью выполнив поставленную Ставкой задачу, что значительно облегчило продвижение основной группировки Советской армии…
Батальон майора Рапопорта своими силами очистил от немцев несколько сел и три города, взял в плен 35 000 гитлеровцев, среди них 8 подполковников и до 600 офицеров. Отряд захватил следующие трофеи: полное оборудование самолетостроительного завода, 60 танков и бронетранспортеров, более 500 автомашин, около 400 орудий, 86 паровозов, 4000 вагонов и много другого военного имущества.
Тов. Рапопорт проявил отвагу и бесстрашие, высокое умение управлять боем в самых сложных условиях. Тов. Рапопорт Иосиф Абрамович достоен правительственной награды ордена Ленина с присвоением звания Героя Советского Союза».
Это представление командира дивизии гвардии генерал-майора Дрычкина было поддержано и командованием 4-й гвардейской армии. Более того, маршал Толбухин подробно доложил лично главе Ставки о подвиге майора Рапопорта. В истории войны это был единственный случай, когда лично Сталину докладывали не о генерале, а об офицере в весьма скромном звании майора – столь необычна, блестяща и смела была проведенная операция соединения с союзными войсками.

***
Разведгруппа американских войск, которая первая увидела советские самоходки, пробившиеся через Амштеттин, была поражена, ведь в городе и его окрестностях находились 7 боеспособных германских дивизий. Как же такой небольшой отряд сумел прорваться?!

И вот молодой лейтенант Эдвард Юджин крепко жмет руку красному командиру невысокого роста с перебинтованным глазом и говорит, что русские совершили чудо.
К удивлению лейтенанта, советский майор начал отвечать ему на чистейшем английском языке.
– Сэр, – недоуменно спросил американец, – Вы учились в Кембридже? Ваш английский безукоризнен, мои солдаты изъясняются гораздо хуже.
– Нет, – улыбнулся Рапопорт. – Я закончил только биологический факультет Ленинградского университета… А чтобы хорошо знать биологию, надо читать журналы и книги, выходящие в разных странах…
– Сколько же Вы знаете языков?
– Не считал, – пожал плечами русский офицер.
– Да, вы, русские, – удивительный народ, – покачал головой американский лейтенант. – А я вот пока не доучился.
Оказалось, что лейтенант до войны был студентом Висконсинского университета.
– Так, – посмотрел на часы Юджин, – сейчас сюда подъедут мои старшие офицеры. Все, кажется, конец войне! Вот и вернусь в свою альма-матер. Спасибо Вам – займусь и языками!
Буквально через несколько часов к месту встречи с союзниками подошел и мощный механизированный корпус советских войск…
Началось братание, такое же теплое и дружественное, как на Эльбе.
В тот же день американское командование наградило майора Рапопорта престижным орденом Legion of Merit («Легион чести»), который присуждается только за исключительные, выдающиеся заслуги на военной службе в чрезвычайной обстановке. Вручили ему и памятное оружие: десантный карабин и кинжал с гравировками:
«На память о встрече союзных войск».




Прорыв батальона Рапопорта 8 мая 1945 года через отступающую 300-тысячную группировку германских войск в Австрии вошел редкостной, золотой страницей в анналы советской и мировой военной истории. Его и сегодня изучают в Военных академиях. Казалось бы, Звезда Героя должна была по заслугам лечь на грудь Иосифа Рапопорта рядом с его многочисленными наградами. Да не случилось.

Командование Южной группой войск не поддержало представление И. А. Рапопорта к званию Героя Советского Союза. Вместо Золотой Звезды ему вручили орден Отечественной войны I степени. Тоже высокая награда за боевые подвиги. Но даже американцы наградили советского майора более весомым по значимости орденом.

Чем же руководствовались высшие советские генералы и маршалы? Всему виной был весьма непритязательный случай, который характеризовал Иосифа Рапопорта, с одной стороны, как человека с исключительным чувством справедливости и верности долгу, а с другой – военного, нарушившего субординацию…

Случилось вот что. В один из дней мая, когда боевые действия практически закончились, и эйфория полной победы витала не только в воздухе, майор Рапопорт был дежурным по штабу. Внезапно ему сообщили о ЧП в расположении дивизии. Легковой «опель» на бешеной скорости насмерть сшиб молодого лейтенанта из недавнего пополнения батальона Рапопорта.

Машину задержали, ее водитель, как говорят, лыка не вязал – был вдребезги пьян. Вся машина забита трофейным спиртным, видимо, из особого интендантского склада. По документам водитель оказался адъютантом командира корпуса резерва главнокомандующего. Рапопорт понимал, что шум из-за этого инцидента начальство поднимать не станет, никакого серьезного расследования не будет и наказания виновный не понесет.
Понимал он и то, в каком ужасном состоянии будут родители погибшего лейтенанта, когда узнают, что их сын убит не на поле боя с врагами, а фактически от рук армейского хулигана, да еще и в офицерской форме.

В сердцах дежурный по штабу разбил несколько бутылок о капот машины и наотмашь влепил пощечину пьяному мерзавцу. После этого пошел надлежащим порядком оформлять это происшествие и писать письмо родителям погибшего. Солдаты Рапопорта, привыкшие в боевой и мирной обстановке брать пример со своего командира, вдребезги разнесли весь спиртной арсенал адъютанта, а его самого заперли в подвал…

Через несколько часов в штаб дивизии понеслись сверху громы и молнии, грозные звонки об уголовной ответственности майора Рапопорта по законам военного времени за задержание адъютанта при выполнении им ответственной задачи и ее срыв.

А вскоре прибыли и военные следователи… Да, беда, когда недопили начальники с генеральскими звездами. Такое боевое задание сорвал им какой-то майоришка… Под трибунал его закатать, чтобы впредь неповадно было поднимать руку на представителя командования!.. Расследование шло не о причинах гибели 21-летнего лейтенанта, а о «расправе» с боевым офицером Советской армии.

Много сил приложили непосредственные начальники Рапопорта, чтобы спасти своего офицера, награжденного за храбрость и мужество полководческим орденом Суворова. От трибунала, с большим трудом и риском потерять и свои звезды, спасли, а вот на документах о представлении майора Рапопорта к званию Героя Советского Союза появилась жирная печать: «ОТКАЗАТЬ».
Судьба – злодейка, трудно поверить, что такое случается: в истории Великой Отечественной войны был единственный случай, когда один человек трижды за свои военные подвиги на разных фронтах был представлен к званию Героя, и трижды получал отказ. Нетрудно догадаться, что это был именно Иосиф Абрамович Рапопорт.

Первую Золотую Звезду он должен был получить за переправу через Днепр в 1943 году, вторую – за блестяще проведенные боевые операции в Венгрии, особенно при освобождении Будапешта, на неприступном, казалось, плацдарме, который немцы называли «Королева Маргарита».

***
К сожалению, уходит о войне настоящая, солдатская, правда… За словесной трескотней в святой День Победы: «Можем повторить!», «До Праги – за день!», «Не смешите наши Искандеры», за штурмом фанерного Рейхстага, построенного под Москвой за бешеные деньги, вместо реальной помощи ветеранам и тем, кто на трудовом фронте в тылу приближал конец войны, за детскими колясками в виде легендарного танка «Т-34» – нет подлинного величия Победы… Так, никчемный, все чаще пустой ритуал без душевной теплоты…

Да, звучат правильные слова: «Родина должна знать своих героев!» Бесспорно, должна. Но сколько их, еще не найденных, лежат под землей безвестными, брошенные своими командирами и забытыми?! А вместо них нам представляют мнимых или совсем вымышленных героев, вроде 28 панфиловцев… Вот почему я решил рассказать вам о некоторых реальных подвигах трижды не награжденного, но, бесспорно, трижды Героя Советского Союза Иосифа Абрамовича Рапопорта. О нем в военные годы слагали легенды, да кто о них знает сегодня?..
А тогда действительно знали. По боевым листкам фронтов, на которых воевал. Да и вся грудь в боевых орденах и медалях. Что говорить – профессиональный военный. Но в том-то и дело, что Иосиф Абрамович Рапопорт пошел на фронт простым ополченцем, не имея никакого военного образования. Как мы знаем, он был биологом…

***
В середине июня 1941 года в коридоре биологического факультета Московского университета появилось объявление, что 27 июня состоится защита докторской диссертации Иосифом Абрамовичем Рапопортом. Университетская профессура знала об этом ученом из Института экспериментальной генетики, который подавал большие надежды. Стать доктором наук в 29 лет – это дорогого стоит, это под силу совсем немногим. Молодой ученый занимался наукой, которая и сама была очень молода и делала свои первые, но вполне уверенные шаги в обширном поле человеческих знаний об эволюции и развитии всего живого на Земле.

Генетика тогда будоражила умы и студентов, и академиков. Все с нетерпением ждали объявленной защиты. Но она не состоялась… 22 июня началась война.

На следующий день с утра, после объявления всеобщей мобилизации, у районного военкомата уже толпился народ – шла запись в ополчение. У одного из столов офицер, просмотрев документы стоящего перед ним молодого крепыша, отложил их в сторону и удивленно спросил:
– Иосиф Абрамович, Вы хотите на фронт?
– Да. Именно так.
– Но Вы – ученый, и по указу товарища Сталина Вам положена бронь. Грамотные специалисты Родине нужны и в тылу. Крепите оборону, занимайтесь своей наукой…
– Науку я наверстаю и после войны… А сейчас посмотрите – германские танки утюжат наши поля, горят Белоруссия, Украина... Там мои родители. Что же отсиживаться в тылу?!. Надо страну защишать… Я в аэроклубе занимался, с парашютом прыгал… Может, направите меня в летное училище?
– Это Ваше твердое решение?
– Тверже некуда!

– Ну, хорошо, – заключил военком, – только летчиков и танкистов нам пока хватает. А вот политруков и младших боевых командиров – совсем в обрез. Мы Вас направляем на трехмесячные общеармейские командные курсы «Выстрел». Выйдете оттуда старшим лейтенантом – и сразу на фронт, коль так решили… Другие правдами и неправдами себе бронь от призыва в армию заранее обеспечили. А Вы… Удачи, Иосиф!

В октябре 1941 года старший лейтенант Иосиф Рапопорт уже командовал батальоном на Крымском фронте. Гитлер считал быстрый захват Крыма делом особой стратегической важности. Этот полуостров представлял собой великолепный плацдарм для авиации и флота, он давал возможность полного контроля над Черным и Азовским морями. Отсюда открывалась дорога на Кавказ к грозненской и бакинской нефти и к границам Британской Индии.
К тому же, немцы вообще считали Крым своей исконной территорией, где еще в III веке нашей эры поселились готские племена. После оккупации Крыма предполагалось выселить все население полуострова и переименовать его в Готенленд – Страна готов.

Именно к Крыму в первую очередь и были направлены лучшие германо-румынские танковые, артиллерийские и пехотные дивизии, получившие боевой опыт в Польше и Франции, под командованием самого известного генерала Э. фон Манштейна.
Советский Крым, «советский непотопляемый авианосец», по словам командования, оказался совершенно не подготовленным к войне. Двухлетняя эйфория от «нерушимой» дружбы Сталина с Гитлером сыграла свою роковую роль – в тяжелых боях, ценой огромных людских потерь полуостров продержался только 30 дней. Оборонять Крым было фактически нечем. В батальоне Рапопорта – всего одна вооруженная рота с необученными новобранцами, гибнущими на его глазах.

Сам комбат вспоминал об этих днях обороны Крыма так: «Это была просто кровавая мясорубка... У немцев было полное превосходство на земле, на воде и в воздухе. Мы воевали почти безоружные...»

Где, на каких близлежащих полигонах стояли готовые к сражению новейшие советские танки с непробиваемой броней? На каких складах лежали так нужные солдатам тысячи пулеметов и миллионы произведенных на заводах винтовок?

Рядовой стрелок 51-й армии, оборонявший Крым, Абдурамах Бариев с горечью рассказывал, что когда его батальон прибыл в Крым, на 600 человек им было роздано всего 18 винтовок. Остальные стояли перед немцами кто с лопатой, кто с киркой.

250-дневная оборона Севастополя – это отдельная трагическая страница обороны Крыма. Но и эту крепость на берегу Черного моря из-за нехватки боеприпасов и огромных потерь пришлось оставить. В начале июля 1942 года последние командиры и солдаты гарнизона были эвакуированы в Керчь на подводных лодках и маломерных судах.

Больше 200 тысяч убитых, раненых и взятых в плен – таковы потери Советской армии при обороне Крыма. В это трудно поверить, но в Крыму не порой, а массово солдаты и матросы воевали и саперными лопатками, и голыми руками.

Военно-историческое общество России под руководством бывшего министра культуры господина Мединского (автора многих «розовых мифов» о войне и нового школьного учебника истории) наверняка возбудится и будет проклинать и уличать меня в некомпетентности и искажении исторической правды о героической обороне Крыма. Я и не отрицаю, она была даже сверхгероической. Но пусть обращаются не ко мне, а к тем, кто защищал Крым.
Вот как оценил впоследствии поражение 51-й армии заместитель командующего Павел Батов: «Крым мы не удержали. Однако нужно сказать и следующее: эта армия, созданная наспех, плохо вооруженная, в течение тридцати дней сдерживала одну из лучших армий гитлеровского вермахта. Немцы понесли большие потери, а главное – было выиграно время для эвакуации в Крым одесской группы войск, без чего вряд ли была бы возможна длительная оборона Севастополя».
Но вернемся к герою нашего повествования – старшему лейтенанту Иосифу Рапопорту. Красноармейцы, воевавшие в батальоне Рапопорта, считали его лучшим командиром дивизии. В боях он был всегда впереди своих солдат и никогда не посылал их на верную и ничем не оправданную смерть. Все задачи, поставленные перед батальоном, он просчитывал до мелочей, часто поражая старших начальников своим аналитическим умом военного стратега…
Он никогда не ел отдельно от солдат, и его котелок был всегда доступен каждому… Ни одного тяжелораненого командир не оставил без должного внимания и не успокаивался, пока не отправит его в госпиталь или не предаст земле погибших. Так будет всю войну.
Один из его подчиненных написал в письме домой: «Я жив, слава Богу, и во многом благодаря своему командиру. Он очень бережет солдат...»
Там, на фронте, во время короткого затишья, Рапопорт вступил в партию. Это не давало ему абсолютно никаких преимуществ, кроме одного: в случае пленения первым пойти под расстрел как еврею, как офицеру и коммунисту. Просто старший лейтенант Рапопорт был очень советским человеком, и верил в светлое будущее своей страны. Так воспитал его комсомол.
В одном из тяжелых боев за Крым Рапопорт получил два тяжелых ранения в руку с переломом лопатки. Через Керченский пролив его с трудом удалось отправить в бакинский госпиталь последним пароходом.
Лечение длилось два месяца. Едва затянулись раны, он снова просится на передовую, объясняя, что боль вполне терпима, но его, как опытного офицера, направляют командиром заставы в… Иран, на границу с Турцией. Ставка опасалась вступления Турции в войну на стороне Германии, и на границе было неспокойно.
Иран в это время, вынужденно оккупированный советско-британскими войсками, играл огромную стратегическую роль. Через него по Персидскому коридору, связывающему Персидский залив с Каспийским морем на территории Азербайджана, по железной дороге и шоссе непрерывным потоком шли ленд-лизовские грузы для СССР.
Коридор этот охраняли 30 000 советских солдат… Но до войны Персия приступила с помощью Германии к коренной модернизации своей экономики и промышленности. Там работало много немецких инженеров и рабочих. И, естественно, разведчиков, которые с началом военных действий превратились в опытных диверсантов.
Застава Рапопорта отлавливала дезертиров из Красной армии, обезвреживала подрывников, пытавшихся дезорганизовать работу транспортных магистралей. Не раз Рапопорту приходилось улаживать этнические конфликты иранских племен, стараясь предотвратить кровопролитие…
Это был такой своеобразный, невидимый фронт, на котором можно было в любое время подорваться на хорошо замаскированной мине или получить из засады снайперскую пулю.
Способного офицера заметили «в верхах», и в самом начале 1943 года старший лейтенант Иосиф Рапопорт по предписанию отбывает в Москву, в Военную академию им. Фрунзе, на ускоренный курс, готовивший начальников полковых штабов. За 6 месяцев курсантам предстояло освоить обширную программу нескольких лет…
Познание нового захватило молодого офицера… Это было очень, очень далеко от его любимой биологии. Но шла война.
Рапопорта больше всего интересует тематика неравного боя и возможность победы в нем именно малыми силами… Перед его глазами вся история войн минувших тысячелетий, карты и описания сражений, нетрадиционная тактика полководцев. Для защиты диплома он выбирает сложнейшую тему «Разгром Ганнибалом римлян при Каннах в 216 году до н. э.».

***

Совершенно случайно об учебе Рапопорта в Военной академии узнает профессор А. С. Серебровский, заведующий кафедрой генетики МГУ, где Иосиф Абрамович и должен был защитить 27 июня 1941 года свою докторскую диссертацию. К счастью, все таблицы и слайды сохранились. Серебровский встречается с Рапопортом и предлагает ему не терять шанс, пусть и война, и новая профессия, но нужно поднапрячься и защитить отложенную на неопределенный срок важную для науки диссертацию по генетике.

У Рапопорта по всем военным дисциплинам только отличные результаты. Начальник Академии, знакомый с его биографией, не был удивлен просьбой курсанта о краткосрочном отпуске, и дал ему сутки для решения личных дел.

Так 5 мая 1943 года в стенах МГУ с блеском прошла уникальная защита докторской диссертации по генетике курсантом Военной академии… Старший лейтенант Иосиф Рапопорт становится доктором биологических наук. А уже через полтора месяца он с таким же успехом защищает и свое военное исследование – его работа о тактике Ганнибала признана лучшей на курсе.
Теперь уже капитан Красной армии Иосиф Рапопорт получает сразу два предложения остаться в Москве. Военная академия предлагает ему место старшего преподавателя на кафедре военной истории, а вице-президент Академии наук СССР академик Л. А. Орбели просит вернуться к научной работе – все необходимые документы об освобождении его от армии уже подготовлены.

Никаких колебаний у новоиспеченного капитана Рапопорта не было. Выбор он сделал однозначно и бесповоротно – только на фронт! Там его военные знания сейчас важнее гражданских дел.
Да, поминальный звон колоколов все чаще и чаще звучал в больших и малых городах Германии. Потоки похоронок шли в Фатерлянд с Восточного фронта. Но шли они и в обратном направлении, в советские города и села, с линии фронта от Мурманска до Черного моря… Смерть щедро собирала свою жатву с обеих сторон. Долгожданный перелом в войне для СССР уже все же произошел, и пусть медленно, но переходил в освободительную фазу.
Позади были Сталинград и Курская дуга.

Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый.
Снег шершавый, кромка льда.
Кому память, кому слава,
Кому тёмная вода, –
Ни приметы, ни следа…

Так Александр Твардовский всего в нескольких строках в поэме «Василий Тёркин» описал трагедию водной переправы войск. Лучше и образнее, пожалуй, не скажешь:

Кому память, кому слава,
Кому тёмная вода, –
Ни приметы, ни следа…

Да, переправы через крупные реки больших воинских соединений всегда были битвами с ужасающими порой потерями живой силы и техники.
К осени 1943 года, освободив значительную часть Украины и Белоруссии, 5 советских армий уперлись в Днепр на участке протяженностью в 750 километров. Днепр – третья по величине река Европы шириной до трех километров.
Забегу немножко вперед… Форсирование Днепра продолжалось четыре последних месяца 1943 года. Ноябрь и декабрь – это уже зима.
Для Гитлера рубеж Днепра был последней надеждой сдержать мощное наступление Красной армии, дать передышку своим войскам и подтянуть оставшиеся резервы. Потерять рубеж Днепра – означало открыть Сталину ворота в Европу.
В районе переправы через Днепр, на его низменном левом берегу, Советская армия сосредоточила 2 650 000 солдат, 50 000 орудий, 2400 танков, что значительно превосходило силы Германии на Днепре.
Но немецкие войска имели огромное преимущество – их прекрасно укрепленные позиции располагались на правом, очень высоком, берегу этой реки. Отсюда вся водная поверхность могучего Днепра была как на ладони и хорошо простреливалась.
Перед обрывом правого берега – минные поля, раздирающая тело в клочья колючая проволока в несколько рядов. Если и удастся переправиться русскому солдату на правый берег, он тут и ляжет убитым… На картах Генштаба Германии река Днепр называлась Восточным неприступным валом.
Сначала советское командование решило ударить по укреплениям немцев с тыла – сбросили десятитысячный десант. Это был грандиозный просчет командования. Сброшенные из-за сильного зенитного огня с большой высоты и потому рассеявшиеся на 100 километров, десантники без пушек оказались просто живой мишенью для сотен немецких танков, оборонявших Днепр. Практически весь десант был уничтожен. Лишь немногим удалось избежать гибели и уйти в партизанские леса.

***
«Скорее Днепр потечет вспять, чем русским удастся переправиться!» – так оценивал мощь Восточного вала сам Гитлер.
Но русские все-таки переправились. Освободили Киев и промышленную зону так необходимого для нужд страны Донбасса. Другой вопрос, какой ценой далась нам эта переправа. Помните слова песни 10-го десантного батальона из фильма Белорусский вокзал: «Мы за ценой не постоим!»? При переправе через Днепр мы за ценой действительно не постояли – тогда погибло и утонуло в ледяной воде больше 400 000 советских солдат и офицеров, больше одного миллиона ранено. Чудовищные потери! Такова цена только одной переправы.
А впереди были еще Висла, Дунай, Одер, десятки больших и малых рек… Но все же битва за Днепр стала одним из крупнейших сражений в мировой истории. Все возможные штатные плавсредства были использованы войсками в полной мере, но их катастрофически не хватало. Поэтому основные силы форсировали Днепр на подручных средствах: рыбацких лодках, плотах из бревен, бочек, стволов деревьев и досок.
Наибольшей проблемой была переправа тяжелой техники – артиллерии и танков, десятков тысяч автомашин. На многих участках войска не смогли быстро переправить ее в достаточном количестве на плацдармы, что вело к затяжным боям по их обороне и расширению и увеличивало потери советских войск.
Вся тяжесть форсирования реки легла на стрелковые части. Ставка издала приказ по всем армиям: кто первым переправится на правый берег и хотя бы в течение суток удержит занятый плацдарм, получит орден Ленина и станет Героем. Именно поэтому солдаты не зря говорили: «Если переживешь Днепр – будешь жить вечно!», ведь остаться живым под постоянными мощными бомбежками германской авиации, под всесокрушающими ударами артиллерии и минометов шансов было ничтожно мало.
Вот здесь, на Днепре, в районе Черкасс, после окончания Военной академии и воевал капитан Иосиф Рапопорт. Он был начальником штаба 184-го стрелкового полка. Именно здесь его батальон первым переправился через Днепр в одном из самых опасных мест.

***
Получив приказ о переправе на определенном участке реки и изучив по разведданным расположение и укрепления врага, начальник штаба понял, что бессмысленно погубит своих солдат, они не смогут в лоб, по крутому обрыву, занять нужную высоту.
Надо найти хотя бы малейшую щель в обороне противника. Наверняка она есть… Если проникнуть через нее и неожиданно ударить сбоку или с тыла по заданной высоте вражеской обороны – задание наверняка будет выполнено. Вот где он хотел применить свои тактические знания, полученные в Академии.
Кто ищет – тот и найдет. Капитан Рапопорт такую щель после нескольких дней тщательного изучения местности все-таки нашел, правда, в расположении дивизии другой армии, стоящей впритык к его 184-му полку.
Он договорился с ее командирами, что его штурмовой батальон в случае необходимости будет поддержан артиллерией соседей. Рапопорт по радио сообщает своему комдиву о решении переправить батальон на другом, более безопасном участке, на что получает приказ выполнить переправу в указанном ранее месте или окажется под трибуналом.
Это была не просто словесная, а реальная угроза расстрела. В условиях войны отказ выполнять приказ приравнивался к измене Родине. Но коммунист Рапопорт отвечает комдиву, что в данной ситуации расстрел ему не страшен, и под гром многоэтажных матюгов, не получив разрешения на проведение задуманной операции, вешает трубку.
Ночью его разведчики и саперы, тихо убрав часовых и мины, сделали проход в заграждении колючей проволоки. Батальон под руководством командира бесшумно, без потерь, благополучно переправился на подручных средствах на правый берег Днепра, углубился в расположение противника и на рассвете ударил с тыла по гарнизону, оборонявшему нужную им для взятия высоту.
Немцы в ужасе подумали, что Красная армия где-то прорвала их оборону, долго не сопротивлялись и покинули позицию. Но вскоре, опомнившись, начали яростный штурм потерянной высоты…
Несколько суток без сна и отдыха батальон Рапопорта, врывшись в землю на пятачке правого берега, отражал непрекращающиеся атаки противника. За это время его 62-я дивизия смогла в этом месте навести переправу, форсировать Днепр, и, в конце концов, после упорных боев прочно закрепилась на занятом плацдарме.
Ставка сдержала слово – 32 солдата и офицера 62-й дивизии стали Героями Советского Союза. Капитана Рапопорта среди них не было – командир дивизии под трибунал его не отдал, но вычеркнул из списков на представление к званию Героя. Вместо ордена Ленина за форсирование Днепра капитана Рапопорта наградили орденом Красного Знамени.

Отношения с командиром дивизии не сложились. Однажды тот во время тяжелого боя бросил своих подчиненных и трусливо бежал, боясь окружения. Капитан Рапопорт взял на себя ответственность за судьбу однополчан, забрал всех раненых, которых бойцы несли на своих плечах, и, умело обороняясь, вывел их из неминуемого котла в расположение советских войск. А там его ждал бежавший и никем не наказанный комдив. Рапопорт перед всем строем назвал своего командира трусом. Тот схватился за пистолет. Солдаты Рапопорта повисли на его плечах, защищая своего комбата.
Скандал с трудом замяли, но строптивого гвардии капитана, который совершил на Днепре действительно выдающийся подвиг, сохранивший жизни тысячам солдат, перевели в Венгрию, в другую дивизию, где он уже до конца войны воевал в полном сердечном согласии с генерал-майором Дмитрием Аристарховичем Дрычкиным.

В Венгрии, в боях за Будапешт и у озера Балатон, капитан 7-й Гвардейской воздушно-десантной дивизии Иосиф Абрамович Рапопорт во второй раз был представлен к званию Героя Советского Союза.
Процитирую из представления к этой высшей награде несколько кратких описаний его боевых успехов только за один месяц:
«03.12.1944 г. батальон гв. капитана Рапопорта выбил упорно сопротивляющегося противника из населенных пунктов Потой, Фельшеньек, Сабад-Хидвен. Проявив разумную инициативу, на плечах у противника перебрасывает пехоту через минированный мост канала, соединяющего озеро Балатон с р. Дунаем, и с ходу захватывает крупнейший пункт обороны немцев город Мозекомаром.

4.12.1944 г. батальон отражает 14 атак 40 танков и батальона противника, удерживает мост и плацдарм на северном берегу канала.
8.12.1944 г. в ночном бою батальон Рапопорта выбивает противника из важнейшего опорного пункта Балатон Факояр, захватывает основные шоссейные дороги, железнодорожную станцию и в течение нескольких суток отбивает 12 танковых и пехотных контратак.
С 22.12 по 25.12.1944 г. тяжелые бои на подступах к г. Секешфехервар. В этих боях батальон Рапопорта уничтожил 1000 немцев, подбил 12 танков, 8 бронетранспортеров, подавил 16 огневых точек противника, захватил 220 пленных.
Во время этих боев гв. капитан И. А. Рапопорт беспрерывно находился в боевых порядках, умело обеспечивал действия пехоты с приданной артиллерией. 25.12.44 г., будучи тяжело ранен, он не ушел с поля боя до отражения батальоном всех контратак».

***

Увы, и во второй раз командир батальона Иосиф Рапопорт не стал Героем Советского Союза.
В военном архиве, удивительно, сохранились все необходимые документы Представления о его награждении, но ни слова нет, почему это высокое звание ему так и не было присвоено. То ли потому, что в его документах зримо присутствовал этот пресловутый 5-й пункт о национальности, то ли по ошибке штабных офицеров, не вовремя представивших документы в высшую инстанцию.

Но давайте все же приоткроем завесу того, что на самом деле стояло за скупой строкой: «За личную храбрость и бесстрашие достоин звания Героя Советского Союза». Расскажу только об одном эпизоде, а подобных на Балатоне было множество.
Взятый батальоном Рапопорта город Мозекомаром составлял самый важный укрепленный центр линии «Королева Маргарита» – он закрывал дорогу на столицу Венгрии Будапешт.
Трудно представить, но весь ночной бой длился всего 15 минут. Ошарашенный противник, полагая, что город взят русской «дивизией» (столь стремителен был удар), бежал из города, опасаясь окружения. Батальон выбил целый немецкий полк, в несколько раз превосходящий его по количеству солдат и усиленный танками, артиллерией и тяжелыми минометами. Комбат прекрасно понимал, что немцы очухаются от непривычного им ночного боя и сделают все возможное, чтобы вернуть укрепрайон. Так и произошло.
Уже на рассвете, с первыми лучами солнца, немецкие танки в сопровождении батальона пехоты двинулись на окопы, занятые русскими. Это был уже почти конец войны, и немцам противостояли не необученные ополченцы, как это было под Москвой в 1941-м, а гвардейцы-десантники, освободившие от врага не только свою землю, но уже и часть Европы. Только их была совсем горстка.
Пехоту немцев отсекли сразу, а вот танков было так много, что артиллеристы не успевали перезаряжать пушки. Внезапно несколько машин загорелись, а из окопов на другие понеслись огненные стрелы, похожие по действию на фаустпатроны. Немецкие танкисты с таким ракетным оружием русских еще не встречались, и противник в недоумении сначала остановился, а потом танки начали пятиться назад, едва не давя своих автоматчиков.

Удивить – значит победить. Кто же так неожиданно помог батальону Рапопорта отстоять взятый им Мозекомаром? Да никто. Сами справились. Благодаря удивительной «заначке» комбата, которую он применил впервые в Советской армии.

Дело было так. За две недели до этого десантники захватили двух немецких солдат – чехов по национальности, которые охраняли склад «Фаустпатронов». Этот противотанковый гранатомет поступил в германские войска осенью 1943 года и был предназначен специально для ближнего боя – он прожигал броню в 140 миллиметров. У пленных была и инструкция по применению этого нового и очень эффективного оружия…
Прекрасно зная немецкий и чешский языки, комбат перевел документы и скрупулезно изучил их. Пригодились и пленные. Они стали инструкторами и обучили применению этого гранатомета выделенных Рапопортом бойцов. Только после того, как те сдали экзамен на подбитом танке, комбат отправил захваченных чехов в штаб дивизии.
И вот теперь, у Мозекомарома, батальон Рапопорта впервые и применил эту фартовую «заначку» – немецкое оружие – против немецких же танков. Ну а потом, как следует из наградного документа, комбат был тяжело ранен в голову с потерей левого глаза. Истекающего кровью, его доставили в полевой госпиталь и сразу же начали готовить к срочной операции. И здесь капитан Рапопорт проявил свои высокие качества офицера.

Самой большой ценностью в армии он считал прежде всего жизнь своего подчиненного. Когда капитан увидел, что санитары сняли с операционного стола простого солдата, чтобы освободить место для него – старшего по званию, он высказал начальнику госпиталя все слова, которые вслух не принято произносить в приличном обществе, и лег под нож только после того, как полковой хирург прооперировал рядового. Глаз спасти не удалось…

Пока Рапопорт лежал в госпитале, на Венгерско-Австрийской границе и на подходе к Вене его 7-я гвардейская воздушно-десантная дивизия вела тяжелые бои с большими потерями. Немцы сопротивлялись отчаянно. Дивизия потеряла три четверти командного состава, погибла большая часть батальона Рапопорта, с которой он воевал на Балатоне. Ноющая боль в месте удаленного глаза наслаивалась на боль сердца – гибли его солдаты. Рапопорт настаивал на досрочной выписке из госпиталя. Ему неизменно отвечали: «Рано!»

И однажды ночью капитан сбежал. Без документов. Любой патруль мог посчитать его дезертиром. Повезло – не напоролся, на попутках добрался до своей дивизии и вновь встал во главе своего батальона.
***
Какова роль армейского батальона? Это всегда острие любой атаки! Это солдаты, которые первыми врываются во вражеские окопы и бьются до последнего. Бывает, и нередко, гибнет весь состав. У Рапопорта в батальоне всегда минимальные потери, о боевых подвигах командира из центральных газет, устной и печатной «Солдатской правды» знает вся армия.
Удивительно, но знает и Гитлер. В Австрии у него последняя надежда сдержать натиск Красной армии. Отходящие на Запад войска должны взорвать в Вене все переправы через Дунай – все до единой! Гитлеровцы это и сделали: рухнули в глубину Дуная все его красавцы-мосты. Все, кроме главного – Имперского!
Под опоры моста уже были заложены сотни килограммов взрывчатки, но по нему еще продвигались последние отступающие части. Мост тщательно охранялся отборным полком СС. Германские саперы ждали сигнала. Взорви немцы мост – и переправа через Дунай станет сродни Днепровской. Но Дунай гораздо многоводнее и шире.
Гитлер понимает – безвозвратные потери советских войск здесь могут стать неисчислимыми. Вот и может наступить минута долгожданного перелома в пользу Германии!
Но ему докладывают, что мост взорвать не удалось, что русский ночной морской десант, а потом и пехота при мощной дымовой завесе захватили подходы к мосту по обеим сторонам Дуная, нашли и сняли с опор заложенную взрывчатку. Выбить русских тоже не удалось. Боевые газеты красных сообщают, что эту операцию дивизии разработал и блестяще провел со своим батальоном майор Иосиф Рапопорт.
Гитлер вне себя, над расположением советских войск его самолеты сбрасывают сотни тысяч листовок, в которых германское командование обещает огромные деньги и свободу тем, кто доставит в их расположение живого или мертвого Рапопорта.
За венские бои и личное мужество майор Рапопорт получит полководческий орден Кутузова и орден Отечественной войны. Но в освобожденной уже Вене у него начнется нагноение глазной раны. Лечь в госпиталь – значит, вновь надолго отстать от своей дивизии. Рапопорт берет для сопровождения автоматчика и отправляется в клинику Венского университета. Там он находит нужного хирурга. Профессор категорически отказывается делать операцию под местным наркозом, заявив, что без общего наркоза не обойтись, и вообще, товарищу офицеру необходимо длительное лечение в стационарном госпитале.
В своих скупых воспоминаниях о войне Рапопорт обошел эту тему – как ему все же удалось «уломать» врача. Операция прошла успешно, и с уже постоянной повязкой через глаз майор продолжил без госпитализации боевой путь в своей 7-й воздушно-десантной дивизии 4-й Гвардейской армии.
А после Вены случился и тот подвиг, когда батальон Иосифа Рапопорта прорвался сквозь мощную 300-тысячную группировку немцев и соединился под городом Амштеттен с американским частями. Но и третья Звезда Героя на грудь уже гвардии-майора, как мы знаем, так и не легла.
После войны ветераны, сражавшиеся на разных фронтах в батальоне И. А. Рапопорта, неоднократно обращались в Правительство страны и Наградной комитет Вооруженных сил СССР с просьбой разобраться и исправить допущенную несправедливость по отношению к их командиру.
К сожалению, их ходатайства власть проигнорировала. Основание для советского времени весомое – в 1948 году Иосиф Абрамович Рапопорт был исключен из партии.




ГЛАВА 2. ОПЕРЕДИВШИЙ ВРЕМЯ
Осенью 1945 года майор И. А. Рапопорт был демобилизован из армии и вернулся домой, в Москву. За плечами вещевой мешок с немногочисленными «трофеями» – карабином и кинжалом, подаренными американцами. Он вернулся с тремя тяжелыми ранениями.
Сын Рапопорта Руальд вспоминает: «Отец не любил рассказывать о войне, хотя она постоянно преследовала его, и десять лет спустя он часто по ночам выкрикивал команды типа: “Артиллерия, поддержи нас! Ориентир – сосна со сломанной вершиной!”
Как-то на мой вопрос, что ему больше всего запомнилось на войне, он ответил: “Вот ты только что разговаривал с человеком, а на дереве висят его кишки. Нет уже этого человека... ”
Отец говорил: “То, чего боишься – с тобой и случится. Ничего бояться не надо!” Это был его жизненный принцип, который он соблюдал до конца своих дней».

***

Едва обняв жену и ребенка, Рапопорт отправился в родной институт – Институт экспериментальной биологии, который в научном кругу назывался просто «Кольцовский институт».
Николая Константиновича Кольцова – его основателя, выдающегося биолога и цитолога знала вся научная общественность мира. До войны поработать в лабораториях этого института считали за честь ученые Европы и Америки.
Из стен этой альма-матер отправились в большой мир науки будущие академики Д. П. Филатов, Б. Л. Астауров, В. В. Сахаров, Н. П. Дубинин, В. А. Струнников и многие другие – цвет советской школы генетики.
Попасть в аспирантуру Кольцовского института мечтали тысячи студентов. Но попадали только лучшие выпускники университетов и институтов. Правильнее сказать – лучшие из лучших. Среди них в 1935 году был и Иосиф Рапопорт.
А теперь первая послевоенная осень года Победы... Вот и знакомые, литые из чугуна, ворота красивого трехэтажного особняка на Воронцовском поле, где располагался Институт экспериментальной биологии. Отсюда в июне 1941 года Иосиф Рапопорт добровольцем ушел на фронт, будучи кандидатом наук, а вернулся со степенью доктора биологических наук. Ему было 33 года. Возраст Христа. И еще молодой майор был совсем седым.
– Боже! – всплеснула руками вахтерша, работающая в институте еще с довоенных времен, когда Рапопорт пересек порог, и закричала: – Люди! Радость-то какая – Юзик вернулся, Юзик вернулся!
Юзик – так тепло называли своего молодого ученого все сотрудники института Кольцова. И вправду, Юзик – какое-то доброе, совсем семейное имя. Плохих людей так называть никогда не будут. Да, все триста сотрудников института, от лаборанта до директора, были тогда одной научной семьей. Правда, уже без своего основателя – Николай Константинович Кольцов скончался в Москве в 1940 году при весьма странных обстоятельствах. Об этом чуть позже.
А пока давайте пройдемся по основным вехам биографии Кольцова, ученого, которого за свободомыслие преследовала как царская власть, так и власть «рабочих и крестьян». Не раз он был на волосок от смерти, пока она не догнала его в расцвете жизненных сил и научного признания миром. Нам надо понять, почему такой человек, как Иосиф Абрамович Рапопорт, вышел из стен именно этого института, кто и как повлиял на его судьбу и сделал таким, каким он всегда был, – предельно честным, смелым, преданным без остатка своему делу.
Еще на заре советской власти, попав первый раз в застенки НКВД и наблюдая за изменением своего психического состояния после унижений и многодневных допросов, на вопрос следователя, что он думает о судьбе России, Николай Константинович Кольцов ответил так:
– Судьба России зависит прежде всего от того, удастся ли в ней сохраниться и размножиться активному типу людей или возьмет перевес тип инертный, и драгоценные гены активного погибнут.
Ох, как глубоко он заглянул тогда в самое нутро сталинизма и будущего страны.

***

Коленьке Кольцову был всего годик, когда в 1873 году умер его отец. Все заботы о семье и воспитании детей взяла на себя мать, происходившая из купеческой семьи. Старший брат Николая Кольцова Сергей так вспоминал о своей семье:
«Наша мать была очень образованной женщиной. Она прекрасно знала французский и немецкий языки, очень любила читать, благодаря чему у нас в доме всегда было много книг, а родители выписывали еще и несколько толстых журналов: “Вестник Европы”, “Русская мысль”, “Отечественные записки”».
Интерес ко всему живому – летающему, ползающему, плавающему – появился у Коли рано. Ему не было и шести, когда у подаренной ему большой игрушки – лошади – он разрезал живот, чтобы посмотреть, что там внутри. Мама, увидев это, твердо сказала: «Ну, быть тебе естественником!»
К счастью, с годами эта страсть к познанию живого и законов развития природы не пропала, а только усилилась. Закончив гимназию с золотой медалью, Николай Кольцов в 1890 году поступает в Московский университет и изучает классическую зоологию у корифея в этой области – профессора М. А. Мензбира. Через четыре года дипломная работа Кольцова «Пояс задних конечностей и задние конечности позвоночных» признана лучшей по биологии и удостоена золотой медали. Все многочисленные красочные рисунки проекта были выполнены самим Кольцовым и поражали своей трехмерностью и поразительной точностью. Талантливого выпускника оставляют в университете «для приготовления к профессорскому званию».
Но Николай Кольцов чувствует, что морфология – внешний, описательный подход в биологии – для него слишком узок. В это время, на рубеже веков, русская наука в области изучения живого была на передовых рубежах мировой науки, закладывала основы своего развития на десятилетия вперед, и взгляд молодого ученого устремлен к мощным работам будущих лауреатов Нобелевский премии академика И. П. Павлова в области высшей нервной деятельности и к уникальным исследованиям иммунитета Ильи Ильича Мечникова.
В 1897 году университет направляет своего аспиранта на стажировку в лучшие лаборатории Европы. Наставник Кольцова М. А. Мензбир напутствует ученика: «Надеюсь, Николай, Вы привезете из-за границы не одну диссертацию!» Профессор, веря в потенциал и целеустремленность аспиранта, оказался прозорлив. Cначала Кольцов отправился в Кильский университет к Вальтеру Флеммингу, основателю нового направления в биологии – цитогенетики.
Биология – одна из самых древних наук, это Вселенная знаний, и ученые тысячелетиями подбирались к основе основ живого – как от растения к растению, от животного к животному, в том числе и человеку, передаются наследственные признаки, что влияет на закономерности изменчивости. Но секреты наследственности оставались самыми непознанными.
На рубеже XIX и XX веков биологи многих стран, оснащенные мощными микроскопами, стали заниматься этими проблемами уже на клеточном уровне, зримо изучая их деление.

Термин «хромосома» (как носитель наследственных признаков организма) еще не был введен в оборот, и Флемминг описывал поведение при делении клеток длинных тонких структур, которые он окрашивал анилином.
Кольцов до тонкостей изучил эту технологию, которая в конце концов, пусть и через 50 лет, приведет человечество к дате 23 февраля 1953 года. В этот день молодой молекулярный биолог Фрэнсис Крик вошел в Кембриджский бар Eagle и поставил всем его посетителям по кружке пива за свой счет.

На недоуменный вопрос завсегдатаев «С чего такая щедрость?» Крик ответил, что у всей биологии сегодня великий праздник – ему, коллеге из Лондонского King Colledge Розалии Франклин и сотруднику Кавендишской лаборатории американцу Джеймсу Уотсону с помощью рентгеновских лучей удалось впервые увидеть структуру клетки – спираль ДНК, в которой хранится вся наследственная информация организма.

Это революционное открытие, удостоенное Нобелевской премии, стало одним из важнейших событий в биологии ХХ века. Но были и другие работы, вполне достойные этой самой престижной премии. Доберемся и до них, и до причастности к ним Кольцова и его будущего ученика Иосифа Рапопорта. А пока Кольцов еще сам аспирант Московского университета.
После Германии Николай Кольцов стажируется во Франции на русской зоологической станции в Виль-Франш, основанной в 1884 году. Это была своеобразная Мекка биологов – приехать и поработать здесь считали за честь не только ученые Европы, но и биологи из Америки.
Похожая станция была у России и на берегу моря под Неаполем. Ее, в основном, построил на свои средства знаменитый путешественник Миклухо-Маклай. Поработал на ней и Николай Кольцов, завершив здесь свои исследования по морфологии. Впереди для него уже зримо открывались новые, доселе неизведанные горизонты совсем не описательной биологии.

Эта довольно длительная стажировка познакомила Кольцова с целой плеядой ученых, которые либо уже были, либо скоро станут признанными лидерами науки. Среди них Ганс Фриш и Вильгельм Ру – основатели совершенно новой дисциплины – биологии развития, известный цитолог Эдмунд Вильсон – будущий член Национальной академии наук США. Очень сдружился Николай Кольцов с американцем же Томасом Морганом – прямым потомков финансового магната Джона Моргана и правнуком автора музыки американского гимна.
Ничего не напоминает вам фраза «мухолюбы менделисты-морганисты»? Да-да – в сталинские времена это было позорное, а часто и расстрельное клеймо на ученых, которые занимались не мичуринской (по Лысенко), а классической генетикой, которую советская власть провозгласила буржуазной лженаукой. Так вот, этот «лжеученый» Морган с тремя своими учениками за считанные годы вскоре разработает основу основ жизни – хромосомную теорию наследственности и по заслугам станет очередным Нобелевским лауреатом в области физиологии и медицины.
Все эти знакомства и научные связи в будущем припомнят чекисты основателю и директору Института экспериментальной биологии Николаю Константиновичу Кольцову. Припомнят сполна.
***
Вернувшись в Московский университет через три года, Николай Кольцов с блеском защитил магистерскую диссертацию и начал читать первый в России курс по цитологии. Он был блестящим оратором, и большая аудитория университета всегда была забита – его лекции с интересом приходили слушать студенты и других факультетов.
Затем следует новая поездка за рубеж. На Неаполитанской станции и в Виль-Франш, ежедневно часами наблюдая за поведением клеток разных организмов, Кольцов в возрасте 30 лет делает свое первое открытие мирового значения.

Удивительна природа во всем своем многообразии: что, как и для чего создало этот постоянно изменяющийся мир живого? Волшебна и полна еще не разгаданных тайн жизнь клетки, из чего состоит любое живое. Клетки, в гелевой цитоплазме которой каждое мгновение происходят тысячи сложнейших физико-химических реакций, где в каждой из них работает своя электростанция – митохондрия, вырабатывающая энергию для жизни. А чтобы она работала, нужно самое эффективное органическое топливо. Все, что нужно клетке для жизни, – происходит и производится внутри самой клетки.

В суете своих дел мы редко вообще задумываемся, что цвет наших волос и глаз, рост, голос, похожесть на родителей, наконец, наше здоровье – все это запрограммировано природой в наших клетках. И главное чудо – и стометровой высоты секвойя с окружностью ствола в несколько обхватов, и ничтожная мушка, и гигантский кит, и человек – все начинается с одной-единственной клетки…

Мне в жизни очень повезло, работая в научно-популярном кино, в различных биологических лабораториях страны, я не раз видел потрясающее воображение чудо – деление клеток, их митоз.
Вот материнская клетка того или иного живого существа Земли. Она постоянно меняет свою форму, ее цитоплазма в движении, в этом сгустке сложных белков и химических веществ плавают Х-образные палочки хромосом, в которые заключены гены – своеобразные единички наследственности. У человека, например, 46 хромосом, и в каждой из них заключено больше 3 миллиардов таких единичек.

И вдруг, совершенно неожиданно, число хромосом на наших глазах удваивается, клетка делится ровно пополам, образуя две абсолютно зеркальные половинки с равным количеством хромосом. Потом, в соответствии с заложенной информацией, из этих клеток путем нового деления либо вырастет цветок, либо забьется сердечко человека.
Изучение жизни на клеточном уровне – это огромное древо биологии, у которого тысячи ветвей. И от уровня знаний в этой области во многом зависят жизнь и здоровье человека в окружающей его природе.
Что говорить, если вся наука мира не может сегодня, в век электронной микроскопии и нанотехнологий, обуздать свирепость гриппозного вируса.
А я рассказываю вам о времени, когда на этом биологическом стволе жизни только-только начали появляться первые веточки, веточки понимания сути живого и тайн наследственности… О времени, когда старая схоластика и косность тормозили и всеми силами мешали прорастать побегам дерева новых знаний.
Но именно в это время передовая российская наука закладывала основы развития страны на десятилетия вперед. Это была заявка на место среди первых держав мира. Особенно в биологии.
Эволюция, революция… – как много в этих словах силы. Вот именно такую революцию и совершил в 1903 году российский биолог Николай Кольцов.
До него ученые считали, что клетка принимает свою форму в зависимости от осмотического давления внутриклеточного вещества. Кольцов обосновал и доказал, что это совсем не так. Форму нежнейшей клетки определяет ее... твердый скелет. Да-да, именно твердый скелет, состоящий из белковых трубочек, скрепленный множеством тяжей. Как конструктор ЛЕГО, этот названный им цитоскелет может разъединять свои элементы и создавать из них путем смешения новые формы удивительного разнообразия.
В Россию вместе с докторской диссертацией Кольцов привезет зачатки физико-химической биологии, которую будет развивать и защищать до последнего дня жизни.
Революционную суть открытия цитоскелета ученые по-настоящему осознали только в последней трети ХХ века, то есть совсем недавно. Оказалось, что цитоскелет – не только опора клетки, но он служит и проводящими путями для перемещения внутри клетки к нужным местам необходимых веществ.
Или вот такое удивительное свойство цитоскелета. Все мы знаем, что эритроциты – красные кровяные тельца – доставляют ко всем органам человека так необходимый им кислород. Если один миллиметр поделить на 10 миллионов долек, то толщина шести из них будет примерно равна размеру поперечника эритроцита. Как же красные кровяные тельца проникают в капилляры, если их диаметр в три раза меньше?
Секрет клетки как раз в том, что цитоскелет эритроцита изменяется перед нужным местом и, скажем, фасолеобразную форму трансформирует в более вытянутую. Точно так же из огромной болванки в промышленности получают тончайшую и очень длинную проволоку, протягивая металл через фильеры разного диаметра. Так утончается и обыкновенная резинка при ее растяжении.
Уникальные свойства и возможности цитоскелета сегодня на передовой научных исследований. Николай Константинович Кольцов своим открытием опередил время на 75 лет!..

***

В 1905 году в России началась политическая революция, прекратились занятия в университете – студенты бастовали.
По своему воспитанию и убеждениям молодой ученый Кольцов, как просвещенный человек того времени, поработавший на свободолюбивом Западе, конечно же, не принимал действия террористов-революционеров, но был убежденным «леваком».

При закрытых дверях университета любимый педагог студентов Кольцов отказывается защищать свою докторскую диссертацию. Вскоре он издаст брошюру «Памяти погибших», где подробно описал обстоятельства гибели людей и почтил их память. В брошюре он поместил и речь Николая II, в которой тот благодарил убийц студентов за то, что «крамола в Москве была сломлена»…

Брошюра была конфискована и уничтожена полицией, и, естественно, руководство университета сделало соответствующие выводы – Кольцову недвусмысленно дали понять о необходимости покинуть стены учебного заведения.
Он это и сделал в 1911 году вместе с большой группой профессоров. Это был их протест против бесцеремонного наступления министерства просвещения на университетскую автономию... Вал репрессивной машины власти набирал обороты.

Без работы Н. К. Кольцов не остался. Еще в 1903 году на Высших женских курсах профессора В. И. Генье он начал читать обширный курс «Организация клетки». Его книга о цитоскелете вышла на русском и немецком языках, а принципы этого открытия вошли практически во все новые мировые учебники по биологии.

Известный золотопромышленник А. Л. Шанявский – человек передовых взглядов, на свои средства и деньги, пожертвованные богатыми людьми, открыл в первопрестольной Московский городской народный университет, куда был приглашен профессором и Кольцов.
Молодой ученый создал там большую, прекрасно оснащенную необходимым, первую в мире лабораторию экспериментальной биологии. На обучение в «Шанинку» начали переходить даже студенты МГУ – так блестяще зарекомендовало себя новое учебное заведение.

Именно в «Шанинке» Николай Константинович начал уникальные исследования в области изменения наследственных признаков, воздействуя на клетки различными излучениями и химическими веществами.




Продолжение в следующем номере

Другие материалы в этой категории: « Максим ГАЛКИН c новой программой Старость »
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ




Гороскоп

АВТОРЫ

Юмор

* * *
Настоящий интеллигент никогда не скажет "** твою мать", он скажет: "молодой человек, я вам в отцы гожусь"...
* * *
Попробуйте, к примеру, не потеряв смысла, красоты и душевности, перевести на любой другой язык хотя бы эту простую фразу: "Мало выпить много не бывает, бывает маленько многовато перепить"
* * *
Приемная комиссия в театральном институте. Абитуриентке говорят:
Девушка, а изобразите-ка нам что-нибудь эротическое, но с обломом в конце.
Абитуриентка, не долго думая:
А!.. Ааа!! Аааа!!! Ааа-а-аапчхи!!!!!

Читать еще :) ...