ИСПЫТАТЕЛИ

Гороскоп


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход



Юмор

Один богатый человек за сто фунтов купил картину у английского художника Уильяма Тёрнера. Позже он узнал, что эту картину художник рисовал всего два часа. Богач рассердился и подал на Тёрнера в суд за обман. Судья спросил художника:
– Скажите, сколько времени вы работали над этой картиной?
– Всю жизнь и ещё два часа, – ответил Тёрнер.
* * *
- Официант, всем шампанского за мой счёт!
- Марк Абрамович, но вы здесь один.


Читать еще :) ...

ИСПЫТАТЕЛИ

Автор: 

Лева припарковал машину и попросил сына:
– Пожалуйста, выполни мою просьбу: будь с дедушкой разговорчивым и веселым. Ему здесь тоскливо.

– Зачем же он живет тут, а не с нами? – спросил сын.
– Ты был маленький и, как все малыши, писал в постель. Дедушка уже тогда был старым. Он заболел и после операции по ночам не просыпался, а по утрам его простыни тоже были мокрыми. Когда ты подрос, ты стал проситься на горшок. Дедушке не помогали лекарства и доктора, он очень стеснялся, страдал, и, наконец, принял решение переехать жить сюда.
Это была правда. Все именно так и было.


Они вошли в вестибюль и по длинному коридору направились к лифту. «Только бы не встретить старика Шнейдера», – думал Лева. Тот укорял его при каждой встрече, будто бы он редко вспоминает отца. И, хотя Лева знал, что Шнейдер неправ, об отце-мудреце и умельце он помнит всегда, эти замечания нарушали его душевный покой. Другое дело, что каждый раз, когда он собирается навестить отца, словно из-под земли вырастают неотложные дела. Когда же он был здесь последний раз? Вспомнил и... ужаснулся: больше, чем полгода назад!
– Паа, – заканючил сын, – я забыл в машине свою картину.

Возвращаться Леве не хотелось. С отцом предстоял неприятный разговор. А с полпути возвращаться – плохая примета.
– Не думаю, что дедушке нужна твоя картина. Уверен, он без нее легко обойдется.
– Ты сам говорил, он будет рад, ему будет приятно.
– Я тебе так говорил? – чертыхнувшись про себя, Лева оставил сына стоять возле пакетов с гостинцами деду и заспешил к машине. А мимо проходили очень нежные старушки. Каждая гладила мальчика по голове, спрашивала, к кому он пришел, любит ли дедушку, почему дед не живет с таким умным и красивым внуком. Он отвечал всем одно и то же: что зовут его Юрик, пришел он к дедушке Евсею, которого любит, а живет дедушка здесь, потому что писает в штаны и очень этого стесняется.
Теряющий слух дед не слыхал, как они вошли. Он сидел у окна, к подоконнику были прикреплены крохотные тисочки. В ожидании ремонта рядом лежали детали незнакомого прибора и стоял маленький электровоз от игрушечной железной дороги. Дед, не отрываясь, смотрел на стену соседнего дома. По мнению внука, она не представляла никакого интереса. О чем он и не замедлил доложить деду, как только оказался у того на коленях.
– Я тебе так рад. Почему редко приходишь? – спрашивал дед, обнимая и целуя мальчишку.
– Папка не берет. Он навещает тебя один, – указывая на отца, ответил Юра. И потянулся к игрушке. – Ты починил мой паровоз? Он поедет? Без него скучно. Мама говорит, у тебя золотые руки и сердится, что у папы рук совсем нет.
– Дай поздороваться с отцом, болтунишка, – взмолился Лева.
Мужчины обнялись. Отстранились. Вновь обнялись. Евсей и сыну сказал, что рад его видеть. Лева решил, не дожидаясь упреков покаяться самому.
– Прости, полгода не мог до тебя доехать. Это наказуемое безобразие.
– Привык твой отец...
– Скажи, что не сердишься, что в последний раз простил, – просил сын. – Почему молчишь?
Звонкий голос внука прервал разговор, который неясно, чем мог закончиться.
– Дедуля, – восторженно сообщал Юра, – давай мы повесим мою картину над кроватью. Смотри, что я нарисовал. Это тебе. Папа дал фотографию домика, который был у вас до Америки, и я его срисовал. Тебе нравится?
Дед внимательно рассматривает детскую мазню.
– Я любил эту избушку. Ты ее нарисовал почти похоже. Здесь начиналась тропинка к озеру. Своим подарком ты помог мне многое вспомнить... А вот здесь были кусты крыжовника. Ягод такой величины не было ни у кого в округе.
– Расскажи мне о крыжовнике. Он вкусный?

Лева смотрел на них и хвалил себя: он умно сделал, прихватив сына. Предстоял тяжелый разговор. У него были интервью в очень серьезной фирме. Его отобрали как лучшего претендента. Впереди переезд. Миллион проблем, и главная – как быть с отцом.
– Папа, у меня много хороших новостей, приехал ими поделиться. Мне предложили потрясающе интересную работу с высоким окладом и бенефитами для всей семьи.
– Поздравляю, сын! Я ждал этого все годы. Слава Богу! Ради этого мы с мамой приняли решение ехать. Как бы радовалась она сейчас за тебя, за всех нас. Подожди, вытру слезы. Твой отец стар и сентиментален. Когда ты родился, мы были счастливы: кормилец родился! Так было в России. Рассказывай, кормилец!
– Давай лучше прибьем мою картину, – напомнил о себе Юра.
– Поиграй, внучок, с локомотивом. Он скучал по тебе очень долго, без малого год.
В последних словах отца Леве послышался справедливый упрек, он почувствовал себя школьником. Провинившимся в чем-то большом и нехорошем. Сейчас подумалось, папа вспомнит, как я тяжело болел скарлатиной, и они с мамой сутками не отходили от кроватки ребенка. Или как он бегал по городу в поисках того, кто возьмет взятку и подстрахует меня на вступительных экзаменах в институт. «Ведь он до сих пор уверен, что деньги сыграли немалую роль при моем зачислении. Ну как его убедить, что у меня действительно нет времени? Сплю мало, беспорядочно ем, совсем не занимаюсь Юркой. Зато это я, а никто другой занял завидную позицию в огромной известной всему миру фирме. Но это же не причина забывать отца. Сын-то я хороший. Конечно, неплохой. Так хороший или неплохой?»

Он вынимает из кармана новенький мобильник, протягивает его отцу.
– Это не повторится, прости. Я принес тебе телефон. В любое время сможешь нам звонить. И мы будем звонить. Я научу Юру.
– Здесь на сестринском посту есть телефон. Всегда подзывают. Ко многим звонят...
Лева не реагирует на очередной заслуженный упрек. Слишком важный вопрос предстоит решить. Он с ходу обрушивает на отца поток информации. Телеграфно передает, что завтра подписывает контракт. Работать предстоит в большом городе на западном побережье. Он уже связался с тамошней социальной службой. В городе функционируют несколько нёрсингхомов, перевод туда отца не вызовет сложностей. Плохо одно: ни в одном из них нет русскоязычного отделения. Совсем мало сотрудников, понимающих русский язык.
– Тебе надо определиться. Либо я на месте выберу лучший нёрсингхом, договорюсь, оформлю перевод и сразу приеду за тобой...
– А я пока поживу с дедушкой. Чтобы ты не забыл приехать.
– Либо я снимаю квартиру с учетом еще одной комнаты для тебя. Возвращаюсь, и мы перебираемся все вместе.
– А я пока поживу с дедушкой, – вновь заявляет внук.
– Либо, – незваным вступает в разговор обитатель соседней палаты и старый друг Шнейдер, как обычно, вошедший без стука. Он, конечно, сообразил, о чем идет речь, ну и просто не мог удержаться, чтобы не выдвинуть своего варианта. – Либо он остается здесь. В обстановке, к которой привык, с людьми, которых знает. Евсей сделал в жизни достаточно ошибок и хватит увеличивать их число.
– Что вы имеете в виду? – с вызовом спросил Лева.
– Ему следовало иметь не одного, а трех сыновей. Ты согласен?
Лева не ответил. Он попросил отца все обдумать. Сообщил, что завтра вечером заедет, чтобы узнать решение. И велел Юре попрощаться с дедушкой.
– А моя картина? – спросил тот и получил устроивший его ответ.
– Мы повесим ее над новой кроватью в новой квартире.
– Да, дедушка?
– Может быть, внучок.

Когда они ушли, Евсей попросил соседа зайти к нему вечером. Обещал часам к восьми довести до ума его маленькую динамо-машину. Он сел у окна и стал ее монтировать. Как всегда, работа успокаивала, хотя и не отвлекала от малоприятных мыслей... Спустя час он встал, потянулся, расправил мышцы. Взял «картину» внука и с помощью липкой ленты прикрепил ее над своей постелью.
О том, что Евсей Гликман ночью скончался, родным сообщили в 9 утра. Хоронили его в четверг. Когда отзвучал кадиш и провожающие потянулись к автобусу, старик Шнейдер взял Леву под руку. Он еще раз выразил соболезнования, назвал ушедшего великим умельцем и поинтересовался, какое заключение дали врачи о причине смерти Евсея.
– У отца остановилось сердце...
– Инфаркт? Недостаточность?
– Написано – остановка сердца, и все. А почему – врачи не знают. Он ни на что не жаловался.
Поразительно, что медицина, между прочим, лучшая в мире, не в состоянии понять, почему останавливаются сердца у еврейских матерей. Да и у отцов тоже.
Уже десяток лет не куривший Лева остановился, чтобы прикурить, он нервничал. Спички не хотели зажигаться. Старый Шнейдер пошел дальше один...
Это устраивало обоих...

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии