Гороскоп


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход



Юмор

* * *
В развитых странах обсуждают свои проблемы, в недоразвитых - проблемы развитых стран.

* * *
Страшное российское оружие — новая ракета «Сызрань».
При попадании в любой город — хоть Париж, хоть Лондон или Нью-Йорк, он мгновенно превращается в Сызрань

* * *
Мужская логика: Вам холодно? Прижмитесь ко мне. Вам жарко? Разденьтесь...


Читать еще :) ...

HALLOWEEN. Повесть в рассказах

Продолжение

Первая часть новеллы «Хеллоуин» заканчивается тем, как сын нового русского – Серёжа, недавно приехавший учиться в Америку, уговорил Илью Окуня зайти на дилерство и взять мотоцикл на тест-драйв.

***
Илья поблагодарил его, выкатил машину на улицу и сел за руль. Он хорошо понимал возбуждение семнадцатилетнего парня, готовившегося оседлать такого резвого скакуна. Он и сам с удовольствием управлял мотоциклом, но как только они свернули за угол, Сергей начал толкать его в спину. Илья остановился, и они поменялись местами. Несколько минут они ехали спокойно, но когда Сережа посчитал, что достаточно изучил систему управления, то выжал газ до предела.

Они на бешеной скорости понеслись по тихим улочкам сонного пригорода. При этом водитель чувствовал себя на седьмом небе, а пассажир опасался, что обречен попасть на первое. Все попытки урезонить Сергея были безуспешными. Илья молил Бога, чтобы их остановил полицейский. Конечно, ему совсем не хотелось платить штраф и лишаться водительских прав, но другого шанса остаться в живых не было. Эх-ма, как все-таки жизнь непредсказуема...
Вдруг Сережа выругался, а мотоцикл, перестав рычать, начал быстро терять скорость. Каким-то чудом они ухитрились остаться в живых, никого при этом не сбив, не врезавшись в столб и не встретив блюстителей порядка.
– В чем дело? – спросил Илья, когда они остановились.
– Бензин кончился.
Они дотолкали машину до ближайшей заправки, залили бензин, и Илья уже не выпускал руль из рук до самого дилерства.
В воскресенье вечером они вернулись к Захару. Узнав об их приключении, Захар покачал головой и повел брата в запасное помещение, которое использовал как склад. В качестве компенсации за неудобства он предложил Илье выбрать что угодно. Он крутил бизнес с Россией, часто ездил в Москву и привозил оттуда самые неожиданные вещи. Последним его увлечением были советские военные формы и ордена различного достоинства. Он где-то достал маршальский мундир и на своем дне рождения, в сильном подпитии, похвастал, что скоро прикрепит к нему звезду Героя Советского Союза, а потом закажет в Нью-Йорке документы на то и на другое.
Он достал буденовку, натянул ее на брата и подвел его к зеркалу.
– Тебе еще шашку в руки и коня под задницу.
– Ну, нет, ты хочешь дешево отделаться. Твой спокойный парень Серега из Сибири всю душу из меня наизнанку вывернул.
– Ладно, дам тебе форму полковника.
– Не надо.
– Бери, пригодится.
* * *
Первый Хэллоуин в Америке друзья отмечали у Захара, через неделю после самого праздника, когда костюмы уже можно было купить на распродаже. Готовились к нему с большим воодушевлением. Особенно старался Захар. Он пригласил на вечеринку своих подопечных, которые еще не успели завести друзей в университете. А чтобы им не было скучно в компании взрослых, он уговорил некоторых друзей прийти с детьми. Он очень хотел, чтобы празднование удалось, это способствовало бы развитию его бизнеса. Жена Захара подобрала для Сергея костюм повесы XIX века, но из-под изящного фрака, панталон и цилиндра выглядывал здоровый сибирский мужик, которому гораздо больше подошли бы лапти и крестьянская рубаха, подпоясанная веревкой. Сереже тогда еще не хватало столичного лоска и уверенности в себе.
...Праздник удался, и Захар радовался как ребенок. Он переходил от одного гостя к другому и заплетающимся языком пытался каждому сказать что-нибудь приятное. Сережу он обнял, с чувством похлопал по спине, и, расплывшись в добродушной улыбке, спросил:
– Ну, что, попович, видел ли ты когда-нибудь столько евреев в одном месте?
Сережа побледнел. В Америке был самый разгар борьбы за равноправие. Воинствующие либералы добивались оправдания преступников, которые были представителями каких бы то ни было меньшинств. На работу людей принимали не по их квалификации, а в соответствии с квотой на цвет кожи и сексуальную ориентацию. В пьесах О. Уальда английских дворян высшего света играли негры, которым прислуживали белые слуги, а лучшим фильмом года признали ленту, где удачного афериста, торгующего скрипками, исполнял эмигрант из Сомали, а обманутого покупателя – одесский еврей. Сережа быстро впитал в себя дух времени, и вопрос Захара расценил не только как укор в расизме, но и как насмешку над своим провинциальным прошлым. Он обиделся и замолчал, а Захар, не дожидаясь ответа, пошел к другим гостям. Нина, наблюдавшая за Сергеем, подошла к нему и спросила:
– Что с тобой?
– Ничего.
– Я же вижу, ты чем-то недоволен.
Сережа посмотрел на нее исподлобья.
– Не дуйся, чудак, лопнуть можешь. Вопрос-то тебе задали самый обычный. Ведь если тебя о том же спросил бы кто-нибудь из бывших приятелей, ты бы даже не удивился.
Нина была в одежде санитарки, на голове – косынка, вместо платья – белый халат, а через плечо перекинута сумка с медикаментами.
– Ты знаешь что, выпей-ка валидол, у меня есть, – она открыла сумку и притворилась, что ищет лекарство.
– Не надо, – остановил ее Сергей.
– Тогда пойдем танцевать.
– Не хочу.
– Как ты с девушкой разговариваешь, Сережа? Креста на тебе нет.
Сергей посмотрел на ее косынку с красным крестом, но даже не улыбнулся.
– Захар, наверно, думает, что если я из Сибири, то уж и не знаю, какие на свете люди живут? Да я вашу историю знаю не хуже его. Мой дед был священником и заставлял меня изучать Библию.
– Да брось ты ворчать, пойдем лучше потанцуем, – она прижалась к Сереже, и сквозь тонкий халатик он почувствовал все ее тело. Мысли его приняли совершенно другой оборот…
Вскоре все уже знали про неудачную попытку Захара пошутить, и его неловкий вопрос стал в компании притчей во языцех. Сережа наверняка бы забыл о своей обиде, если бы через несколько лет, когда Нина выходила за него замуж, Захар во всеуслышание не спросил его, ожидал ли он увидеть столько евреев на свадьбе русского человека. К тому времени Сергей уже переболел политической корректностью и не обратил внимания на вопрос. Потом он получил работу в Нью-Йорке, и молодые люди уехали в столицу мира.
Захар, насмотревшись за несколько лет празднования Хэллоуина на чертей, кикимор и арабских шейхов, открыл магазин одежды и выставил в витрине образцы костюмов разных времен и народов. Ни Сергей, ни Нина в его магазине еще не были, а он хотел показать им новые экспонаты. О том, что они приедут в Миннеаполис, он узнал от Лизы и настоял, чтобы, по крайней мере, день перед Хэллоуином ребята провели у него. Они приехали к нему на обед, после чего Нина вернулась к матери, а Сережа остался у Захара и на следующий день в одежде митрополита встречал гостей.
Как обычно, Илья с Лизой приехали последними.
5. Вечеринка
Когда они вошли, Сережа широко их перекрестил, окропил святой водой и поздравил с обращением в истинную веру.
– Нет, батюшка, – возразила Лиза, – ты не можешь принять меня в лоно христианской церкви, не исповедав.
– Начинай, дочь моя, то есть теща моя.
– Тебе времени не хватит, чтобы выслушать про все мои грехи.
– Лизавета, я знаю тебя как богопослушную жену, ты специально хочешь себя очернить, а Бог за вранье карает сильнее, чем за прелюбодеяние.
– Да ты что, святой отец, я в жизни никого не обманывала.
Она опустилась на колени и, приняв позу кающейся Магдалины, стала рассказывать о том, что работает в подпольном публичном доме. Обслуживает она сильных мира сего, министров и сенаторов, султанов и миллионеров, которые, в сущности, все одинаковые свиньи. Пожалуй, единственным исключением является полковник Илья, который проявляет некоторую галантность, но его даже и клиентом назвать нельзя, потому что он никогда не платит.
– А почему же ты с него денег не берешь?
– Потому что он лучше всех.
– Значит, тебе хорошо под полковником?
– Не всегда, батюшка. Когда он напьется, начинает приставать к девкам с большими сиськами, – Лиза поправила парик, подтянула колготки и уставилась на огромный бюст Захара, который загримировался под мадам Грицацуеву. – Конечно, это признак плохого вкуса, но что взять со служивого.
– Бери, что можешь, дочь моя.
– Я стараюсь, батюшка, но обидно ведь, я и на панель-то пошла, чтобы его поддержать. Он только считает себя героем-любовником, а на самом деле живет как блаженный, даже воровать не умеет.
– Неужели вам на жизнь не хватает?
– Конечно, нет. Теперь каждый клиент хочет сэкономить. Вот вчера, например, заказал меня один священник, так вместо денег он стал меня исповедовать, и я до сих пор не знаю, имел ли он на это право.
– Имел, – уверенно сказал Сережа, защищая честь рясы.
– Значит, я чиста, как ангел, потому что с тех пор даже и согрешить не успела.
– Принимай постриг, дочь моя, тогда, как любимую тещу я устрою тебя в лучший монастырь, и ты станешь первой б...ю, которая попадет туда прямо из публичного дома.
– Не первой, святой отец, – вмешалась Нина, скромно потупив глаза, – далеко не первой.
– А ты, жена, молчи, тебя не спрашивают, – оборвал ее Сергей.
– Какая я тебе жена, я тебе сестра во Христе, я же монашенка.
– Из тебя монашенка, как...
– Не спорьте, ребята, – сказала Лиза, – все равно я в монастырь не пойду, я буду жить на воле, с полковником.
– Так вы ведь не женаты, ма.

– Я их сейчас обвенчаю, – сказал Сергей. – Илья, иди сюда, становись на колени.
– Какой ты быстрый, батюшка, может, я не хочу.
– Молчать! – повысил голос Сергей. – А то я на тебя епитимью наложу и будешь ты у меня целый год ходить трезвый, как стеклышко.
– Ты мне не грози.
– Становись и отвечай на вопросы. Согласен ли ты, раб божий Илья, взять в жены рабу божию Лизавету?
– Она же б...дь, ты сам говорил.
– Я тебя не спрашиваю, кто она, я тебя спрашиваю, согласен ли ты взять ее в жены.
– Нет, – ответил Илья.
– Я не расслышал, сын мой, – сказал Сергей, поднимая тяжелый медный крест над его головой.
– Дай мне хоть кипу надеть – попросил Илья, опасливо косясь на крест.
– Во время христианского обряда не положено.
– Так я же еврей, хочешь, докажу, – Илья стал расстегивать ширинку.
– Не надо, – остановил его Сергей, – я тебе и так верю.
– Тогда давай кипу.
Сережа снял с головы Ильи кипу, протянул ему камилавку и невозмутимо продолжал:
– Согласна ли ты, покаявшаяся грешница Лизавета, взять в мужья раба божьего Илью?
– Согласна.
– Тогда объявляю вас законными мужем и женой, живите в любви и мире. Аминь.
Он широко перекрестил их, помог встать на ноги и объявил венчание законченным. Затем он подошел к столу, помолился и разрешил начинать трапезу.
Когда гости заморили червячка и несколько ослабили атаку на еду, Сережа через весь стол спросил хозяина:
– Ну что, Захар Борисович, видели вы когда-нибудь столько крещеных евреев в одном месте?
Захар засмеялся, и огромная искусственная грудь стала колыхаться на нем, как волны на море, ее не мог удержать даже железный каркас.
– Какой у вас размер, мадам Грицацуева? – спросила Лиза, завистливо глядя на его бюст.
– Она у меня безразмерная, – ответил Захар.
***
К концу вечера Лиза была в том блаженном состоянии, когда все люди кажутся приветливыми, мир доброжелательным, а мечты – осуществимыми. Захотела она увидеться с дочерью и пожалуйста, Нина здесь. Правда, приехала она потому, что зятя послали сюда в командировку, да и с матерью провела не так уж много времени, но это неважно. Они побыли вместе, поговорили по душам. Жалко, что дети завтра днем уезжают. Самое неудобное время.
– О чем задумалась? – спросил Илья.
– О том, можешь ли ты вести машину.
– Конечно, могу, мне главное до руля доползти и ключом в дырку попасть, а там я доставлю тебя домой в целкости и сохранности.
– Меня ты уже в целкости не доставишь, доставь хотя бы свой «Мерседес».
– Слушаюсь, ваше куртизанское величество.
Они вышли на улицу, Илья с любовью обошел машину, похлопал ее по бамперу, открыл Лизе заднюю дверь и сел за руль. Лиза удобно расположилась на сиденье и почти сразу же заснула. Радио, гремевшее на полную громкость, ей не мешало. У Ильи тоже глаза слипались, и чтобы отогнать сон, он начал читать стихи. После двух стихотворений его знания иссякли, и он попытался сосредоточиться на музыке, но его отвлекли короткие гудки. Хмель и сон прошли.
«Аварийный сигнал, – подумал он, – что бы это могло быть? И зачем вообще в машине сделали звуковую тревогу? Лучше бы на приборной доске показали красной лампочкой, что именно вышло из строя. Дизайнеры называется».
– Лиз, ты ничего не слышишь? – спросил он громко.
– Что-то пищит, – спросонья ответила Лиза.
– Машина-то новая, что в ней могло сломаться?

Илья свернул к бензоколонке, въехал под ярко освещенный навес и вышел из машины. Убедившись, что колеса не спустили, и никаких внешних следов повреждения нет, он поднял капот и подергал провода. Все нормально, только уровень масла был немного ниже нормы. Илья зашел в магазин и объяснил, что ему нужно. Кассирша, которую звали Мелисса, испугавшаяся незнакомой военной формы и тяжелого акцента, заперлась в кассе. Она, как маленькая девочка, очертившая мелом круг, считала, что это ее домик, и по правилам игры, внутри него она неуязвима. Илья взял масло, заплатил и уже собрался уходить, но подумал, что без воронки может весь перепачкаться. Как будет воронка по-английски, он забыл и для того чтобы его поняли, он стал показывать процесс доливания масла. Мелисса проверила, надежно ли закрыта дверь кассы. Ей было всего шестнадцать лет, она приехала сюда из Теннеси и по вечерам подрабатывала на бензоколонке. У нее был сильный южный акцент, и когда сверстники в школе подтрунивали над этим, она начинала волноваться, речь ее ускорялась, и понять ее вообще становилось невозможно.
– Я ничего не знаю, – выпалила она.
– Ну, такая, – говорил Илья, злясь на самого себя, – чтобы масло наливать.
– Воронка, – сообразила, наконец, Мелисса, и слова стали вылетать из нее, как пули, – она лежит по проходу, третий поворот налево, с правой стороны на второй полке.
Илья поморщился, приставил руку к уху и попросил повторить. Она повторила, но это не помогло.
– А не могли бы вы мне ее дать? – попросил он.
– Нет, после одиннадцати вечера нам запрещено выходить из кассы.
– Вы должны мне помочь, это ваша работа.
– Я не могу нарушать правила, посмотрите сами еще раз.
– Где?
– Идите по проходу, третий поворот налево, с правой стороны на второй полке.
– На второй полке снизу или сверху?
– Там всего три полки.
Илья ничего не нашел. «Наверно, я никогда я не выучу этот язык, – подумал он, – даже после стольких лет жизни в Америке не могу объяснить, что мне надо».
Он разбудил Лизу, она потянулась, зевнула и пошла в магазин. Там она нашла воронку, дала ее Илье и сказала, что скоро придет. Илья залил масло и прислушался. Сигналы продолжались.
– Лиз, откуда этот звук? – спросил он, когда она вернулась.
– Это мне с работы звонят, – ответила Лиза, вынимая биппер из сумочки. – Я совсем забыла о дежурстве.
Она подошла к Мелиссе и попросила разрешения воспользоваться ее телефоном.
– На улице есть платный, – ответила девушка.
Лиза вышла, но через минуту вернулась:
– Платный не работает, а в госпитале барахлит компьютер и мне нужно срочно узнать, в чем дело. От этого зависит жизнь больных, можно я позвоню по вашему?
– Нет.
– Да что ты с ней разговариваешь, – сказал Илья, взял телефон из-под носа у кассирши и дал его Лизе.
Линия была занята.
– Плохи дела, – сказала Лиза, – наверно, они пытаются найти других программистов. Едем домой, я должна связаться с шефом.

У самого выезда на главную дорогу их догнала полицейская машина и стала мигать всеми фонарями. Илья съехал на обочину и открыл дверь, но ему велели сесть обратно. Он, чертыхаясь, подчинился. Вскоре подъехала еще одна полицейская машина и встала впереди. Только после этого к ним подошел сержант и потребовал документы. Мельком взглянув на фотографии, он по рации продиктовал все данные нарушителей, а отдавая права, спросил Илью, в каких войсках он служит.
– Я инженер, а сегодня надел советскую военную форму, потому что мы отмечали Хэллоуин.
– Праздник-то уже прошел.
– Мы всегда отмечаем позже, чтобы костюмы можно было купить на распродаже.
– Разумно.
– Русские эмигранты этим отличаются.
– Вы пили?
– Немного.
– Выйдите из машины.
– Когда я хотел выйти, меня не пускали, когда не хочу, меня заставляют, – проворчал Илья.
– Пройдите вдоль этой линии, – сказал полицейский, нарисовав мелом прямую на асфальте.
Илья прошел, но не очень уверенно.
– А теперь подышите сюда, – он протянул Илье прибор, весьма похожий на свой советский аналог.
Когда-то давно Илья занимался йогой, и теперь, используя нижнюю диафрагму, задержал дыхание. Аппарат показал максимально допустимый уровень алкоголя1.
– Зачем вы отняли телефон у кассирши?
– Моя жена – программист, сегодня она на дежурстве и должна срочно позвонить в госпиталь.
«Надо же, – подумал полицейский, – теперь их уже называют программистами и вызывают по бипперу».
– Что вы на меня так смотрите? – спросила его Лиза.
– Я должен вас задержать.
– Почему?
– Губернатор недавно издал закон о задержании всех подозрительных.
– По-вашему, я подозрительна?
– В такой одежде в час ночи, через неделю после Хэллоуина – да. Вы совсем не похожи на программиста.
– А на кого, по-вашему, я похожа?
– На девочку из района красных фонарей, а у нас в штате проституция запрещена по закону.
– Никакой справедливости, – сказала Лиза, – ни дочь, ни boy-friend не верили, что я смогу так натурально сыграть проститутку, а вы сразу сочли меня подозрительной. Я уж теперь и не знаю, чем мне лучше заниматься, программированием или... – она сделала паузу, глядя на полицейского.
В это время ему что-то передали по рации, он внимательно выслушал сообщение, посмотрел на Илью, потом на Лизу, подумал немного и махнул рукой, разрешая им ехать.

Продолжение следует



 

Уважаемые читатели!
Если вам понравилось это произведение,
вы можете приобрести книги автора.
«11 сентября и другие рассказы», подзаголовок книги – «Сцены провин­циаль­ной жизни русской эмиграции в Америке» – точно описывает ее содержание.
«В Старом Свете» – роман попал в длинный список литературной премии им. И.А. Бунина в 2015 г. В нем рассказывается о жизни однокурсников – Бориса Когана, Саши Иванова и Володи Муханова, которые учились в институте в 70-е годы прошлого века. Студенческая жизнь друзей проходила бурно и весело: Саша собирал автомобиль, у Бори возник роман с преподавательницей, а Володя играл в студенческом театре. Потом пути их разошлись, а много лет спустя, когда Саша узнал о предстоящей эмиграции друга, он сделал ему подарок, который Борис обнаружил только после пересечения границы…
«Римские каникулы». В книгу включены рассказы, описывающие жизнь эмигрантов из бывшего Советского Союза. Два произведения сборника попали в короткий список литературных конкурсов им. О’Генри и М. Алданова.
Книги Владимира Владмели можно приобрести, обратившись
к автору по адресу: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript .

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии