Гороскоп


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход



Юмор

* * *
В развитых странах обсуждают свои проблемы, в недоразвитых - проблемы развитых стран.

* * *
Страшное российское оружие — новая ракета «Сызрань».
При попадании в любой город — хоть Париж, хоть Лондон или Нью-Йорк, он мгновенно превращается в Сызрань

* * *
Мужская логика: Вам холодно? Прижмитесь ко мне. Вам жарко? Разденьтесь...


Читать еще :) ...

ПОЕЗДКА В РОССИЮ

Автор: 

Повесть в рассказах

1. Новости

– Але.
– Илья, мне пришел факс из Москвы.
– Отец умер?
– Да. Я уже был в Российском консульстве, мне обещали к вечеру сделать визы.
– Ты билеты на самолет заказал?
– Тебе – да.


– А себе?
– Я приеду позже, сейчас у меня важная встреча в Вашингтоне.
– Какая еще встреча к чертовой матери?
– Важная, Илюша, если я уеду, конкуренты сожрут меня с потрохами.
– Правильно сделают.
– Илюша, я сейчас очень близок к тому, чтобы заключить договор с Дженерал Электрик. Это все равно, что завоевать золотую медаль на олимпиаде.
– Получишь ее в следующий раз.
– Следующего раза не будет. Такая возможность представляется раз в жизни. Не стал чемпионом – и все, поезд ушел, а рельсы остыли. Никого не интересует, почему ты не попал на соревнования, правительство не пустило, террористы взяли заложником или нажрался допинга. Важен конечный результат.
– Не оправдывайся.
– Я и не оправдываюсь, я объясняю, – сказал Захар.
– Когда вылет?
– Завтра утром.
– По какому маршруту?
– Сент-Луис – Нью-Йорк – Амстердам – Москва.
– Почему ты не мог взять билеты прямо из Миннеаполиса в Нью-Йорк?
– На этот рейс все продано. Тебе придется ехать на перекладных. Визу тебе отдаст мой курьер в Ла Гвардии  у выхода на московский самолет.
Илья выехал в аэропорт с большим запасом, но из-за плохой погоды все рейсы задерживались. Он подошел к диспетчеру. Тот, пощелкав на клавишах компьютера, сказал, что успеть Илья может, только если полетит в Нью-Йорк напрямик, но билетов на этот рейс нет.
– Что же делать?
– Если хотите, я могу узнать, не посадят ли вас на служебное место. Правда, оно находится около туалета, и отдохнуть на нем практически невозможно, но в данной ситуации...
– Я согласен, – перебил его Илья.
– Бегите, я им сейчас позвоню.
В самолет Илья Окунь зашел последним, а когда двери за ним закрылись, командир корабля объявил, что по техническим причинам вылет задерживается. Илья посмотрел на часы, он всегда делал это, когда нервничал. Скорее всего, на московский рейс он уже опоздал, но теперь он думал о том, как перехватить курьера. Илья подозвал стюардессу. Она внимательно выслушала его и сказала:
– Я поговорю с командиром.
– Что он может сделать?
– Не знаю, посмотрим. Вы пока отдыхайте.
«Хорош отдых», – подумал Илья и закрыл глаза.

2. Отец

Завод, на котором отец был начальником отдела, как и большинство других военных заводов, для конспирации называли почтовым ящиком. Когда Илья был маленьким, он любил повторять фразу Захара: «Моя мама работает в банке, а папа – в ящике». Руководил заводом потомственный инженер, академик Крылов. Его держали как музейный экспонат: беспартийный, порядочный, из дворян, переживший все сталинские чистки, он был таким же редким явлением в советской военной промышленности, как уцелевший динозавр. Начальник Первого отдела все время пытался втянуть его в партию, но академик успешно отбивался.
– Я не могу выучить Устав, – говорил он чекисту. – Все выходные сижу и учу, а в понедельник пытаюсь повторить – и ничего не помню. Я уж до дыр его зачитал, и все никак.
– А мы вам скажем, какие вопросы будем задавать.
– Нет, это нехорошо. Я ведь сам в институте преподаю и за жульничество студентов с экзаменов выгоняю. Кажется, в Уставе вашей партии тоже что-то говорится про честь и совесть, а?
– Конечно, говорится, но есть ведь и неуставные отношения, и вас можно принять по совокупности заслуг.
– Нет, я не хочу выделяться.
– Вы и так выделяетесь.
– Чем?
– Тем, что у вас отделами руководят одни Рабиновичи.
– Ну и что?
– Вы и сами должны понимать. Я лично против них ничего не имею, но лучше пусть работают на других должностях, пониже.
– Это почему? – разыгрывая из себя святую простоту, удивлялся академик.
– Потому что они в любой момент могут смотаться в Израиль.
– Никуда они не смотаются, у них допуск, и ваши же люди их отсюда не выпустят.
– Конечно, не выпустят, но все равно должен быть порядок.
– У меня и так порядок, можете справиться в министерстве.
Крылов прекрасно знал, что министр прикрывался успехами его завода как красным знаменем и разрешал ему любые вольности в подборе кадров. Сам же Крылов менять своих помощников не собирался. Многих он принял еще молодыми людьми во время кампании «врачей-вредителей» и «безродных космополитов», когда они оказались на улице без средств к существованию. Он говорил друзьям, что эти евреи хотели сыграть в его ящик, а он вместо этого взял их под свое крыло. Когда же он наберет достаточное их количество, то откроет на своем заводе филиал синагоги.

После развала Советского Союза академика Крылова отправили на пенсию, а завод распродали по частям. Бывшие сотрудники Окуня-старшего стали приспосабливаться к новой действительности, некоторые смирились с падением своего социального статуса, другие переквалифицировались в фермеров и жили на своих дачах натуральным хозяйством, а третьи, шагая по трупам, лезли вверх. Борис Яковлевич Окунь очень быстро из физически здорового пожилого человека превратился в старика.
Его старший сын Захар приехал тогда в Россию, чтобы прощупать почву для создания бизнеса. Перемены, произошедшие в стране, казались ему невероятными. Он, как Александр Иванович Корейко, почувствовал, что нужно ловить момент, и вместо двух недель пробыл в Москве несколько месяцев. За это время он оформил отцу гостевую визу в Америку. В Миннеаполис они прилетели вместе, и Борис Яковлевич поселился у старшего сына, а к младшему Илье приезжал, чтобы поиграть с внуком. Он вообще очень много общался с внуками, и с сожалением думал, что в молодости пренебрегал своими родительскими обязанностями. Тогда у него не хватало времени на детей, и теперь он с большим опозданием испытывал чувства, которые раньше прошли мимо него. Внукам тоже было с ним интересно, для них его рассказы были историями из другого мира и другого времени.

***
Недели через две после приезда отца Илья повез его на экскурсию по Миннеаполису.
– Ты знаешь, что у нас находится самый большой торгово-развлекательный центр в мире? – спросил он Бориса Яковлевича.
– Нет.
– Он называется Mall of America. Там есть магазины, кинотеатры, кафе, аквариум с акулами и детский городок с разными аттракционами.
– Почему же ты не взял детей?
– Они уже там были.
– Все равно.
– Я им предлагал, они не захотели.
– А меня ты даже не спрашивал.
– Я и так знаю, что тебе понравится.

Они начали осмотр с прогулки по детскому городку. Это был Диснейленд в миниатюре, и Борис Яковлевич захотел попробовать несколько аттракционов. Илья с удовольствием составил ему компанию, и очень скоро седой старик и его великовозрастный сын с удовольствием пытались струей воды попасть в плавающего гуся, крючком выловить игрушку из стеклянного ящика, а потом выбраться из лабиринта, в котором поминутно визжали и охали все известные представители нечистой силы. Побывали они и в аквариуме, где их особое внимание привлекли акулы. Эти хищницы плавали с такой грацией, что ими нельзя было не любоваться.
– Пара Окуней пришла в восторг от акул, – заключил Илья, выводя отца наверх. Закончили они развлечения тем, что прокатились на монорельсе. Как и остальные пассажиры, они кричали, когда вагон проваливался вниз, на зимний сад с тропическими деревьями, или взлетал вверх, к прозрачной крыше, сквозь которую было видно небо и солнце. После этой поездки они зашли в кафе. Окунь-старший молча смотрел на детский городок.
– Нравится тебе здесь? – спросил Илья.
Борис Яковлевич ничего не ответил, он вспомнил, как он обиделся на сыновей, когда они решили эмигрировать. Тогда он был еще полон сил и очень много работал. Это единственное, что у него осталось после смерти жены. По-настоящему работа была его первой и самой большой любовью. Из-за нее он и продал душу дьяволу. Он прекрасно понимал, что создаваемое им оружие служит темным силам, но ехать с Захаром и Ильей он не мог, все равно его бы никто не выпустил из Советского Союза, да и что он мог бы делать в Америке?
– Нравится тебе здесь? – повторил Илья.
– Да, – ответил Борис Яковлевич.
– Так оставайся.
– А на что я жить буду?
– Тебе дадут пособие.
– Я же здесь ни одного дня не проработал. Я не имею морального права.
– Имеешь. Знаешь, какие я налоги плачу.
– Все платят.
– Но не такие. По статистике первое поколение эмигрантов живет лучше среднего американца, а стало быть, и налогов платит больше.
– А второе?
– Еще лучше.
– А третье?
– Третье – как средний американец.
– К какому же поколению, по-твоему, отношусь я?
– К нулевому.
– И что говорит статистика обо мне?
– Про статистику не знаю, а практика показывает, что ты здесь будешь как сыр в масле. Конечно, Америка уже не та, что раньше, но на твой век хватит.
– Интересно, какой же она была раньше?
– В 50-х годах она лопалась от изобилия, женщины здесь не работали, предприятия платили служащим пенсию, а хозяева переманивали работников друг у друга. Теперь совсем другое дело. Я должен вкалывать гораздо больше положенных восьми часов в день, да еще и выглядеть моложе своих лет. Вот мне и приходится зарядку каждый день делать, диету соблюдать и волосы красить.
– Ну, от диеты и зарядки хуже не будет, – усмехнулся Борис Яковлевич, – а волосы мог бы оставить в покое.
– Нет, папа. Я уверен, что только благодаря этому меня приняли на работу... на зарплату молодого специалиста.
– Большой успех для сорокапятилетнего юнца, – согласился Борис Яковлевич. – Но на жизнь-то тебе хватает?
– Как сказать, – ответил Илья.
– Понимаю, – протянул Борис Яковлевич, – денег всегда мало, мне даже Захар на это жаловался.

3. Лас-Вегас

Захар планировал полететь в Лас-Вегас, чтобы встретиться на очередной выставке с клиентами. Заодно он хотел показать город отцу.
– Мне гораздо приятнее пообщаться с внуками, – возражал Борис Яковлевич.
– Они от тебя не убегут, ты у нас надолго, а в Вегасе будешь всего несколько дней.
– Езжай один.
– Один не могу, только с тобой. Ты там отдохнешь, посмотришь на кактусы с пальмами, поплаваешь в открытом бассейне.
– Я и здесь отдыхаю, – сказал Борис Яковлевич, – тем более что в рулетку играть я все равно не умею.
– Теперь Лас-Вегас – место семейного отдыха. Там самые лучшие шоу и полно всяких выставок.
– Не интересует меня это.
– А еще там официально разрешена проституция, так что, если захочешь, можно девочку в номер заказать, – сказал Захар, подмигивая отцу.

***
Остановились они в гостинице «Аладдин». Огромные залы были уставлены игральными автоматами. Около них сидели люди всех возрастов, они бросали монеты, нажимали кнопки и ждали, пока вращающийся барабан остановится. Если выпадал счастливый номер, то из машины со звоном высыпались деньги. Звук этот, по мысли дизайнеров, должен был вызывать азарт у игроков, но Бориса Яковлевича он только раздражал. Все выглядело очень буднично, никакой романтики. Официантки в коротеньких юбочках и открытых платьях разносили напитки. Они были не очень молоды и совсем не симпатичны. Наверно, те, кто покрасивее и помоложе, зарабатывали на жизнь другим, официально разрешенным здесь способом.
– Что это? – спросил Борис Яковлевич, показывая на огромный циферблат с одной стрелкой.
– Это барометр, на нем написано, что по данным метеослужбы в начале каждого часа над озером в северной части гостиницы проходит гроза с молниями и проливным дождем. Пойдем, посмотрим.
Они пошли по длинному коридору, убранному под восточный базар, заглянули во дворец шаха, осмотрели гарем, посочувствовали участи евнуха, охранявшего жен владыки, и поглядели, как женщины в ярких восточных одеждах исполняли танец живота. На озере они оказались всего за минуту до обещанной грозы. На искусственное небо набежали искусственные тучи, засверкали молнии, загрохотал гром и точно в назначенное время полил проливной дождь. Шел он так, что ни одна капля не попала на мраморный берег, где столпились зрители. Вскоре гроза кончилась, и засияло искусственное солнце. Стрелка огромного барометра, точной копии того, который они видели при входе, установилась на «ясно».
– Много здесь таких развлечений? – спросил Борис Яковлевич.
– Полно.
– Что ты мне еще покажешь?
– Лондон-клуб.
– Что это такое?
– Точно не знаю, кажется, это клуб мультимиллионеров. Членами его могут также стать короли, премьер-министры и кинозвезды. Я давно мечтал в нем побывать, но в Европе меня к нему близко не подпустили.
– Наверно и здесь не подпустят.
– Давай попробуем. Сейчас в Штатах идет борьба за равноправие, и представители американской элиты иногда должны терпеть таких плебеев, как мы.
Они поднялись на второй этаж.
В этой части гостиницы «Аладдин» царил другой дух. Дилерши носили более изысканную форму, чем во всех остальных залах. Игроки были одеты как на великосветском рауте: мужчины в токсидо, а женщины в вечерних нарядах. Цена их украшений могла сравниться с годовым бюджетом стран третьего мира. Глядя на этих людей, Борис Яковлевич почувствовал атмосферу, которую он и ожидал увидеть в казино. Захар смотрел вокруг, как завороженный. В этот момент он очень напоминал Пушкинского Германа.
– Ты что? – спросил Борис Яковлевич сына.
– Понимаешь, – тихо ответил Захар, – я и раньше видел, как люди играют на крупные суммы, но это были рядовые американцы. А здесь – сильные мира сего.
Они остановились около столика и стали наблюдать за игрой. Никто не сделал им замечания, не попросил выйти, но Борис Яковлевич чувствовал, что с них не спускают глаз. Мужчины спортивного вида с рациями прогуливались по залу и обменивались короткими репликами. Их профессия угадывалась невооруженным глазом. Точно таких же безликих и внешне ничем не примечательных товарищей Борис Яковлевич видел, когда министр и генералы приезжали на полигон, чтобы посмотреть, как проходят испытания.
– Что тебе здесь так нравится? – спросил он сына.
– Видишь вот этого человека в черном костюме с галстуком-бабочкой?
– Да.
– Он только что проиграл миллион. Я посчитал количество токенов, которые он выбросил на стол. Потрясающе!
Борис Яковлевич пожал плечами.
– Меня это зрелище захватывает больше, чем любое шоу, – возбужденно говорил Захар, – я могу смотреть на него до бесконечности. Люди проигрывают такие суммы, которых мне бы хватило до конца жизни.
На следующий день перед работой Захар предложил отцу пойти в отель «Венеция», дал ему деньги и сказал, чтобы он тратил их, не задумываясь. В «Венеции» Борис Яковлевич увидел голубое небо и точную копию знаменитых на весь мир каналов. Он подошел к одному из них и посмотрел на противоположный берег. К нему подплыла лодка.
– Do you want a ride?  – спросил гондольер.
Даже не зная английского, Борис Яковлевич понял вопрос и отрицательно замотал головой.
– Do you speak English?
– Нет.
– Так вы русский, – обрадовался молодой человек.
Борис Яковлевич удивленно посмотрел на него.
– Садитесь, я вас покатаю.
– У меня нет денег.
– Не беспокойтесь, я с вас много не возьму, а удовольствие гарантирую, – он помог Борису Яковлевичу зайти в гондолу. – Мы ведь поедем не на старой посудине по заплеванным каналам, а в стерильной чистоте. Это вам не Венеция, а Лас-Вегас, посмотрите, как все вылизано.
– Как ты здесь оказался? – спросил его Окунь-старший.
– Я окончил школу Джулиярд в Нью-Йорке, был на прослушивании в нескольких театрах и теперь ожидаю их решения, а до начала сезона, как видите, прохожу стажировку. Деньги, конечно, небольшие, но работа интересная. Я научился управлять гондолой, отрепетировал несколько новых арий и прочитал кучу книг по истории. Выяснил, например, что профессия гондольера потомственная, передается только по мужской линии, так что я – своего рода исключение.
– Почему?
– Мой отец в жизни не держал весла, он работает архитектором в Нью-Йорке.
– Спой мне что-нибудь, – попросил Борис Яковлевич, и Виктор запел «Санта Лючия».

После «Венеции» Окунь-старший решил пройтись по другим отелям. Каждый из них был создан как памятник определенного периода человеческой цивилизации. Древний Рим, таинственный Восток, современная Америка, – все было интересно, но Борис Яковлевич выбрал Париж. Именно эта гостиница была в основании Эйфелевой башни. Там молодые люди в форме национальных гвардейцев Франции приветствовали гостей, отдавая им честь. Девушки, одетые боннами, многообещающе улыбались, создавая у посетителей впечатление, что они тоже с удовольствием отдали бы свою честь, но только не на посту, не в рабочее время и не бесплатно. В лифте швейцар с пышными бакенбардами и важностью премьер-министра величественно наклонил голову, приветствуя входящих. Пока они поднимались на смотровую площадку, он рассказал, что Эйфелева башня в Лас-Вегасе является точной копией Парижской, и хотя она вдвое ниже, с нее видно не только весь «Париж», но и «Пирамиду Хеопса», «Дворец Цезаря»  и Статую Свободы, поэтому она намного лучше настоящей.
Страны света и исторические эпохи менялись перед Борисом Яковлевичем, как в калейдоскопе. Это казалось ему ожившей сказкой. Он ходил по главной улице города и смотрел на творение рук человека. Даже дорогие и популярные шоу произвели на него меньшее впечатление, чем Лас-Вегас. В театрах он бывал и раньше, игру хороших актеров видел много раз, а вот такой фейерверк фантазии предстал перед ним впервые. Человеческий гений создал в пустыне блистающий мир, сверкавший по ночам миллионами огней.

И вдруг мне вспомнилось, я царь,
Об этом забывал я годы,
Но как же быть, любой букварь
Свидетельствовал это встарь,
Что человек есть царь природы.

Только в отличие от царей-созидателей, построивших Вегас, он был царем-разрушителем, князем тьмы, создававшим оружие.
4. Аплодисменты
– Сэр, – сказала стюардесса.
Илья открыл глаза.
– Мы связались с Нью-Йорком и выяснили, что самолет на Москву задерживается, вы еще можете на него успеть. Вот план аэропорта, здесь крестиком отмечено место, куда мы прибываем, стрелкой указан ваш путь по Ла Гвардии, а кружком обведены ворота, через которые вы должны выйти на нужный рейс. У вас как раз хватит времени, чтобы добежать. Посмотрите, пожалуйста, внимательно и, если есть вопросы, задайте их сейчас.
– Вроде все ясно, – сказал Илья, внимательно изучив рисунок.
– Я так и думала. Я ведь раньше работала в школе для умственно отсталых и привыкла объяснять так, чтобы ученики меня не переспрашивали. Значит, я не потеряла квалификацию. Мы говорили с курьером, его зовут Марлин, у него в правой руке будет пакет, который он должен вам передать. Он будет стоять у входа в самолет. Вы его узнаете?
– Да.
Как только самолет приземлился, командир корабля объявил, чтобы все оставались на своих местах, ибо первым ввиду чрезвычайных обстоятельств должен выйти пассажир, который сидит в туалете.
– Нет, около туалета, – поправился он после специально запланированной паузы, – когда он будет бежать, вы господа, зажмите носы.
– Почему они все время шутят? – подумал Илья, выскакивая из самолета. – Ситуация-то совсем не подходящая для острот. У меня отец умер.
Аэропорт он пробежал за несколько минут, а около входа на московский рейс увидел курьера. Не останавливаясь, он схватил пакет и вскочил в самолет. Стюардесса сразу же закрыла за ним дверь. Когда он отдышался и вошел в салон, раздались аплодисменты. Илья удивленно оглянулся.
– Это вам, – сказала стюардесса.
– Мне?
– Да, мы рассказали, почему вы так спешите, и спросили пассажиров, согласны ли они подождать. Они согласились.
«Сентиментальные американцы, – подумал Илья, – нашли чему хлопать. Бывший советский подданный успел на похороны своего отца, который разрабатывал оружие для уничтожения их страны».
Странен все же мир, в котором мы живем.


Продолжение следует


Уважаемые читатели!
Если вам понравилось это произведение,
вы можете приобрести книги автора.
«11 сентября и другие рассказы», подзаголовок книги – «Сцены провин­циаль­ной жизни русской эмиграции в Америке» – точно описывает ее содержание.
«В Старом Свете» – роман попал в длинный список литературной премии им. И.А. Бунина в 2015 г. В нем рассказывается о жизни однокурсников – Бориса Когана, Саши Иванова и Володи Муханова, которые учились в институте в 70-е годы прошлого века. Студенческая жизнь друзей проходила бурно и весело: Саша собирал автомобиль, у Бори возник роман с преподавательницей, а Володя играл в студенческом театре. Потом пути их разошлись, а много лет спустя, когда Саша узнал о предстоящей эмиграции друга, он сделал ему подарок, который Борис обнаружил только после пересечения границы…
«Римские каникулы». В книгу включены рассказы, описывающие жизнь эмигрантов из бывшего Советского Союза. Два произведения сборника попали в короткий список литературных конкурсов им. О’Генри и М. Алданова.
Книги Владимира Владмели можно приобрести, обратившись
к автору по адресу: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript .

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии