Гороскоп


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход



Юмор

* * *
В развитых странах обсуждают свои проблемы, в недоразвитых - проблемы развитых стран.

* * *
Страшное российское оружие — новая ракета «Сызрань».
При попадании в любой город — хоть Париж, хоть Лондон или Нью-Йорк, он мгновенно превращается в Сызрань

* * *
Мужская логика: Вам холодно? Прижмитесь ко мне. Вам жарко? Разденьтесь...


Читать еще :) ...

ЛЯГУШКА С ПРУДОМ

Автор: 

Часть 1

Я и моя жена Марина решили отметить пятую годовщину покупки квартиры в высотном доме во флоридском городе Майами и, устраивая вечер, пригласить наших новых майамских друзей и некоторых наших старых друзей из Нью-Йорка, откуда мы были сами, и где находилось наше основное место жительства.

Среди майамских друзей была одна пара с большим и стабильным супружеским стажем. Была соседка, которая, к сожалению, недавно имела несчастье пережить потерю любимого мужа после многих лет совместной жизни.
Завершал список наших новых друзей пенсионер Григорий, или Гриша, как все его близкие называли.



Гриша был успешным человеком. Он сел за руль такси в Майами по приезде из Союза, потом открыл с другом мастерскую по ремонту автомашин, а затем они создали склад по поставке масла и запчастей мастерским по ремонту автомашин. Но как только ему стало шестьдесят пять, он передал бразды правления сыну, а сам еженедельно получал доход от ренты двух медальонов такси, которые документально тоже принадлежали корпорации под руководством сына. Имя Гриши нигде в документах компании не фигурировало, и он смело встал на государственное пособие. Официально он стал стареющим «жалким человеком». Все знающие его знали об этом, но ему нравилось изображать из себя «бедного вэлферщика» и получателя государственного пособия. Он не скрывал свое состояние от людей, которым доверял.
Григорий разрешил нам примкнуть к его клубу близких друзей. Означало ли наше членство в его клубе, что мы его близкие друзья, или мы считаемся близкими по названию и нам выдан огромный дружеский кредит на предмет оправдания доверия в будущем? Если же так, то чем мы, я и Марина, заслужили такое высокое доверие, или почему мы оказались доверенными людьми? То есть, на чем основано его доверие к нам? Я поделился своими мыслями на тему «доверенный друг» с Мариной, которая, покачав головой, кулаком три раза стукнула мне по голове, имитируя щелчком языка звук дупла, и сказала:
– Ты умный, потом сам поймешь, только последи за развитием событий вокруг нас.
– Не понял, на что я должен обратить внимание? – спросил я.
– Ты замечал, как ведут себя незнакомые собаки при встрече? – спросила Марина.
– Ну и что из того, что нюхают задницу друг у друга? – уверенно сказал я и с победоносной улыбкой добавил: – Понял, я должен следить за тем же и установить правду о том, кто чью задницу обнюхивает.
– Видишь, как стук по пустому месту заполняет пустоту, – отметила Марина, погладив мою голову.
– Как я могу не согласиться с тобой, ведь я иногда тебе даю обухом по голове, – сказал я в том же духе Марине.
– Прекрасно, продолжай мечтать о дубинке, но главное то, что ты понял, на что обратить внимание.
– Но я думаю, – задумчиво и тихонько заметил я, – что такое доброжелательное отношение связано с моим обещанием познакомить его с нашими красавицами. И если наши красавицы окажутся не такими уж красивыми, то посмотри на его «дружественный» поворот от нас на все сто восемьдесят градусов. Так что, как видишь, моя дорогая, я вполне вооружен и готов и теоретически, и практически для этой встречи.

Пожилая супружеская пара Альберт и Грета была эталоном образца супружеских отношений. Они составляли одно неделимое целое, но и были разными людьми. Альберт обладал мудростью без раздражения и возмущения принимать замечания в свой адрес от Греты по поводу его неряшливости, храпа во время сна, слишком большой говорливости, ежечасного его интереса к состоянию рынка акций, его попыток объяснить ей дела относительно акций, которые у него были, и по поводу его волос, постоянно требующих стрижки. Благо, парикмахерская была рядом, и каждую неделю он безропотно отмечался там. Это было единственное, что он был в состоянии сделать для ее успокоения.
– Альберт, она старается выставлять вас в наилучшем свете без всяких изъянов, – я успокаивал его. – Видите, моя красавица на меня не обращает никакого внимания, а ваша заботится о вас.
– Да, она очень внимательна ко мне, – с еле заметным, почти скрытым вздохом и грустинкой в улыбке подтверждал он мои мысли.
В лице Марины он нашел отличную собеседницу, разбирающуюся в акциях, в рынке. Бывало, они так отрывались от всех в своих обсуждениях колебаний цен акций, что нужно было останавливать их для привлечения внимания к другим делам.
– Я в этих делах не разбираюсь,– говорила Грета, – это он у меня целый день сидит за компьютером и смотрит на какие-то таблицы.
А со мной он охотно садился за шахматную доску и с каждой выигранной партией радостно отмечал мою плохую игру.
– Но вы же умный человек, как это так, что вы плохо играете в шахматы? – радостно-возмущенно восклицал Альберт.
– Но мое поражение – это ваша победа, что должно вас радовать, – успокаивал его я, – ведь чувство превосходства придает вам бодрость, не так ли, Альберт?
– Не делайте мне одолжение! Я еще в силах выдержать горечь поражения, – возражал Альберт.
Альберту и Грете было за восемьдесят, когда мы познакомились с ними, и оба выглядели прекрасно, а вели себя превосходно. Мы чувствовали нескрываемую радость, и я просил Альберта:
– Альберт, держите ваши руки над нашими головами и благословите нас, чтобы мы тоже были такими же живучими и подвижными, как вы оба, как Грета и вы, когда мы достигнем вашего возраста.
Мы с Мариной замечали раздражение Греты, когда речь шла об Альберте.
– А где Альберт? – спрашивали мы, заходя к ним.
– Не знаю, по-моему, он спит, а может быть, в интернете выясняет, насколько разбогател или обнищал. Или просто смотрит телевизор, – скороговоркой говорила она.
– А мы видели его идущим в сторону океана, – однажды сказали мы.
– Ну, значит вышел на свою прогулку. После прогулки он приходит домой со зверским чувством голода и ест огромное количество пищи. А ведь у него диабет! Зачем он совершает эти прогулки? – журила она его возмущенно и справедливо.
Возможно, мы ошибались в нашей интерпретации ее рутинного обращения с ним.
При чаепитиях с соседями я всегда произносил тост за них, за Грету и Альберта, и предлагал брать пример с них и их крепких отношений, в которых любовь перемешана с необходимой долей пожеланий совершенствования, что способствует развитию и процветанию отношений между супругами.
Соседка Фаина переживала сильный удар – потерю любимого мужа. Она была в глубоком трауре, когда хорошие друзья ей напомнили французскую поговорку: «Король умер. Да здравствует король!» Мы познакомились с Ефремом, с одним из «королей» при прошлом нашем приезде, а на этот раз к нам постучалась Фаина в сопровождении своего друга, про которого я имел наивность заметить, что он сильно поправился на харчах Фаины. Но Фаина с улыбкой заметила, что это не Ефрем, прежний ее друг, с которым мы были знакомы. А нового друга звали Сашей.
– Ну, я его почти не видел, – попробовал оправдаться я.
– Ну, вы то же самое сказали про Ефрема, назвав его Борисом, – заметила она. – Ну, что поделаешь, ко мне мужчины пристают и прохода не дают. А я пугливая, боюсь одиночества и не могу оставаться одна.

Среди нью-йоркских гостей были две подруги моей жены, которые после нескольких неудачных замужеств были в «вечном» поиске друга жизни. А что практически означала вывеска обеих дамочек: «Ищу хорошего, доброго и честного друга», было полной загадкой для других, в частности, и для нас. Ведь их лозунг описывает почти всех одиноких мужчин, которые, в силу обстоятельств, стали добрыми и честными, если даже не были таковыми. Так что кого они ищут, было трудно понять. По-видимому, у каждой из них есть своя теория поиска нужного друга, интерпретация которого в упрощенной форме звучит так: «Ищу хорошего...» и т. д. Нашим желанием было помочь им найти того, кого они хотят, кого они считают хорошим.
Я не мог терпеть такую неопределенность и часто язвил по поводу ничего не говорящего подхода к жизненно важной проблеме, за что мне перепадало от Марины.
– Друг – это как дерево, – вступал я в разговор. – Сначала приобретаешь саженец, сажаешь его, потом ухаживаешь за ним. Если он даст корни, дерево закрепится, вырастет, будет плодоносить. И весь вопрос в том, чтобы распознать человека с потенциалом стать другом в будущем. Ха-ха-ха, потому что чаще такие отношения кончаются краткой оценкой «сволочь», что в переводе означает «использовал меня и выбросил как ненужную тряпку». И я считаю, что либо они неоткровенны с нами, либо они сами не знают, чего они хотят. А на самом деле, что они хотят? Единственное, что я могу сказать, это – мужчину. О чем они промолчат – так это о деньгах, и если они это будут отрицать, то получат хрен, которым они сыты по горло. Так ты мне скажи, что они хотят?
– Хорошего друга, – смеясь, сказала Марина.
– Ну, вот и замкнулся круг. Так что пусть поищут, пусть найдут, а мы поможем, чем и как можем.

У Виктории все три мужа оказались бабниками, несмотря на то, что она не слыла фригидной женщиной, хотя не сказать, и нормальной или страстной, что она может оценить оскорбительным и унижающим ее достоинство. Но она производила впечатление властной женщины, способной грубо обидеть кого угодно, однако это она никогда не признавала и готова была с пеной у рта защищать свою правоту.
Зная ее хорошо, я и Марина вели открытые разговоры с ней о ней самой и ее недостатках. Мы были единственными ее друзьями, которым она разрешала немножко ее критиковать, то есть она выслушивала нашу ограниченную критику. А если мы и переходили какой-то предел допустимой критики, который она устанавливала в каждом отдельном случае, то нам нужно было по некоторым неизвестным нам признакам понимать, что мы переходим дозволенные границы. Но чаще мы это понимали уже только тогда, когда замечали Медузу, кидающуюся на нас и пытающуюся вонзить все свои жала в нас, чтобы впрыснуть свой яд. Тогда мы понимали, что перешли черту установленных норм, после чего отступали во избежание эскалации конфронтации.
Мы также критиковали ее за жесткость обращения со своими мужьями, которая гнала их в объятия других женщин. И мы открыто говорили ей, что по ее вине ее мужья становятся бабниками.
– Чем я виновата? – возмущенно возражала она.
– Тем, что своим стремлением держать все под своим контролем ты отталкиваешь их и отгоняешь их от себя. А дальше все просто.

У второй, Ларисы, муж оказался безмозглым болваном, который мог беспрестанно говорить тупости или бессмыслицу. Отличительной чертой его тирад была четко выражающаяся бессвязность. Словесная лавина тупостей продолжалась до тех пор, пока она истерично не закричит на него:
– Да заткнись ты и закрой свой вонючий рот! Сколько можно говорить и говорить! Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу!
Она считала, что она достойна высокоразвитого, интеллигентного мужчины с большим интеллектом. Ее поиск такого субъекта был основан на ее умении хорошо готовить. А еще на том, что среди ее мужчин был интеллектуал, который, к ее недоумению, решил не бросать свою семью из-за нее. Его объяснение, что деньги не растут на деревьях, не уменьшал ее жажды его денег и желания их тратить.
Почему-то ей казалось, что она держит в своих руках бразды правления им, позволяющие ей кричать на него и устраивать скандалы за его ничтожные промахи, вызванные присутствием его жены во время встреч на каких-то вечерах или мероприятиях.
Но Лариса проявила благородство, когда ее друг решил прекратить их отношения. У нее хватило ума понять, что ему помешал факт, что у него уже была жена, которая не дала ему возможности развернуться в деле запасного варианта.
– А тебе не кажется, что вы не были ягодами одного поля? – выразилась Марина.
– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросила Лариса.
– Ну, – Марина не хотела ее обидеть, но ей пришлось сказать: – Ты не его поля ягода, ты понимаешь? Он использовал тебя и наслаждался тобою до поры до времени.
– А-а, – издевательски, скривив губы, произнесла Лариса. – Ты же не знаешь, как мы встречались с ним, как он плакал при мне, признаваясь в любви. Как нежно он относился ко мне, как он меня сильно обнимал, боясь меня потерять. Как он все время говорил, что сильно любит меня. Целуя каждую часть моего тела, произносил слова любви. Он меня страстно любил, и я была очень счастлива с ним.
Марина подумала, что он знал, как создавать впечатление влюбленности, но только сказала:
– Был очень чувствительным, и как долго он плакал?
– Ну, после какого-то времени начал жаловаться на нехватку времени и говорить о своем безвыходном положении в связи с кознями своей жены, которая начала догадываться о происходящем. Он заметил, как жена вскользь как-то сказала ему, что как-то случайно встретилась со своим двоюродным братом, членом местной мафии, который организовывал заказы на мокрые дела и умел это делать так хорошо, что ни разу не сидел за это. Мы договорились оставаться друзьями.
– Не жалей ни о чем, – сказала Марина, решив успокоить подругу, – у тебя был опыт и ощущения, которые редко женщина испытывает. А тебе удалось испытать на себя такую лавину любовных чувств. Не жалей ни о чем!
– Ну как я могу не жалеть потерю такого щедрого и душой, и...
Марина поняла смысл недоговоренных слов. Лариса имела свободный доступ к его деньгам в форме кредитной карточки с ее именем.
– Он тебе дал все, что мог, а ты взяла все, что ты хотела. А любовь? Любовь лечат любовью, – авторитетно сказала Марина. – Встретишь лучше: моложе, богаче, щедрее.
Марина не столько верила тому, что говорила, сколько знала, что эти слова будут для Ларисы как бальзам на душу, она неоднократно повторяла их. Она знала, что единственный звук, успокаивающе действующий на нее, был звон золота – монет, денег.
Не много времени понадобилось для появления владельца «золотой» будки на Сорок седьмой улице Манхэттена, чтобы заявить о себе и невзначай оказаться в роли успокоителя и целителя ее разбитого сердца от прежней любви. Их частые походы в Атлантик-Сити в штате Нью-Джерси и деньги в три-пять тысяч долларов для игры в казино подбадривали ее. А ночь в номере гостиницы, предоставленном руководством казино вместе с бесплатным питанием в ресторане для ее щедрых и постоянных патронов Лариса считала естественным и нормальным оборотом событий.
Но Лариса заметила, что она не одна у своего «золотого человека», которую он брал с собой в казино с ночевкой. У него оказалась целая армия любительниц острых ощущений. Эта новость не отбила у нее охоту ехать с ним и играть в казино, но то, что события были не под ее контролем, было ей не по вкусу. А это означало, что ее поиск «хорошего, честного, образованного, преданного и послушного» человека продолжался.
– Поиск чего? – спросил я Марину.
– Понятия не имею. Если ты знаешь, объясни мне, – ответила Марина и тем самым замкнула круг, превратив его в заколдованный.

Последним рейсом из Нью-Йорка мы вылетели в Майами, где нас встретил мой друг Григорий, которому я представил наших уставших подруг.
– Ты прости нашу утомленность, – сказал я. – Мы немножко растрепаны после самолета, да и время позднее. Ты увидишь нас завтра в дневном и в лучшем свете и немножко ахнешь.
Я заметил, что во время рукопожатия мои красотки не посмотрели на него. Мне даже показалось, что они пренебрежительно отнеслись к нему из-за какой-то неприязни. Мы с Григорием посадили их в машину, а чемоданы положили в багажник. Григорий тихонько спросил:
– Почему они такие злые? Они всегда такие?
– Гриша, я же сказал: девушки мои устали. Завтра мы продолжим знакомство.
– А, – сказал Григорий, – прекрасно, увидимся завтра утром. А то я подумал... Ты не пугай меня.
– Да ты не пугай меня своими скоропостижными выводами, – сказал я в ответ. – Погоди, дай женщинам отдохнуть, навести марафет, войти в форму, прийти в себя, и тогда я задам тебе вопрос, нравятся ли мои девицы или нет? Ты заходи завтра, мы посидим, поболтаем, обсудим с тобой расписание развлечений. Ты же лучше знаешь окрестности. Созвонимся.
Как только Григорий поехал парковать свою автомашину, подружки налетели на меня:
– Ты, дурак, в своем уме или нет? Почему ты притащил незнакомого человека в такое позднее время встречать нас? – в один голос тараторили они.
Я встряхнул головой и, наивно посмотрев на них, сказал:
– А в чем дело, почему вы обе так разозлились на меня?
Они пожаловались на свой плохой вид и выразили свое недовольство тем, что были представлены незнакомому человеку в не лучшей их форме.
Я успокоил их, сказав, что я сгладил возможное плохое впечатление.
– А что сказал? – спросила Лариса.
– Да, да, что сказал ему и как объяснил ему наш ужасный вид? – повторила вопрос Виктория.
– Я его заверил, что вы так выглядите после секса. Успокойтесь! Это хорошая мужская оценка женщины, – добавил я. – Это прелестная идея – прикрыть ваш ужасный вид сексом.
– Ну, сразу ты связал нас с сексом, и ты доволен собой? – возмутилась Виктория.
– Главное в этом не секс, а ваш усталый вид, который бывает у всех. Я выбрал отличный способ преподнести отрицательный факт как положительный, – сказал я.
Но они не успокоились, и Виктория спросила:
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «отрицательный факт»? И почему ты сразу связываешь нас с чем-то отрицательным?
– Да успокойтесь вы, ради Бога, я представил ваш усталый и, кстати, ужасный вид как нечто хорошее, – успокоил их я. – Да, кстати, один из моих друзей попросил оценить красоту его будущей жены и спросил совета о способах оценки ее красоты. Можете вы догадаться, какой совет я ему дал? Но я уверен, что, как говорится, вы умрете, но не догадаетесь. Вы, по крайней мере, не сможете!

Обе тупо посмотрели на меня и, молчаливо думая, проигнорировали меня и обратились к моей жене Марине:
– Марина, как ты живешь с этим ужасом? Мы с ним всего несколько часов, и он уже нам надоел.
– Прекрасно, – ответила из кухни Марина, – без него я была бы, как все, нулем, и не смогла бы жить. Рекомендую смотреть на него как на стандарт при выборе мужчины. Но я должна вас разочаровать, нет другого такого, как мой, вам придется довольствоваться его суррогатами. А ответ на его вопрос я знаю, и вам тоже будет полезно знать.
– Ничего не надо знать, кроме одной правды. Женщина всегда должна быть такой красивой, как я, – сказала Виктория без тени юмора.
Лариса, иронически посмотрев на нее, сказала:
– Ты опять витаешь в облаках? Спускайся на землю и посмотри на себя в зеркало.
– Ты хочешь, чтобы я напомнила, сколько раз мы занимались этим, и невольно у тебя вырывается злобный вздох: «Какая ты, сволочь, все-таки красивая».
Моя ироническая улыбка вызвала раздражение у Виктории, и она злобно налетела на меня:
– А теперь господин чем не доволен?
– Я? – переспросил я как болван. – Я-то доволен, это вы недовольны мною, потому что многих вещей вы не понимаете так, как следует.
– Ну что, опять мы, дуры, не так понимаем так, как ты, наш умник? – устало, на исходе своего терпения, спросила Лариса.
– Красота женщины в течение дня меняется, она колеблется от лучшего к худшему, как кривая, которая имеет свои подъемы и спады. И это единственная, и только это единственная правда. А большинство женщин желает выглядеть в своей лучшей форме. Поэтому женщины время от времени припудриваются, подкрашивают губы, волосы, да и бюстгальтеры поправляют. Поэтому, если умный мужчина доволен наихудшим видом женщины, то он головой бросается в бассейн, не проверяя, есть там вода или нет.
Я посмотрел на почти уже спящих женщин, которые, видимо, давно меня не слушали, и предложил:
– Давайте попьем чайку и пойдем спать.
Все согласились.

Продолжение следует

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии