Гороскоп


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход



Юмор

- Какая у вас картошка! Чем вы ее удобряли?
- А! Чем только не удобряли - растет, зараза!
* * *
Вечер. У Центрального телеграфа стоит дерево, а в его кроне качается на ветру лампочка, разбрасывая сквозь листву свет. Пьяный остановился, долго смотрел на лампочку и говорит: «Ну, Мичурин, ну дает, не ожидал...»
* * *
Сегодня Маруся Дуборезова подарила своему мужу Васе огромное телесное наслаждение. Она разрешила ему перенести перекопку огорода на завтра.


Читать еще :) ...

Америкосы, или Не каждому дано...

Автор: 

Голливудская звезда
Человек состоит на 90 процентов из воды и на столько же – из кризисов. Возрастные кризисы предусмотрены природой. Только и успевай их проскакивать! Переход из ребенка в подростка, из подростка – в юношу, и... пошло-поехало.
Вокруг тридцати – кризис, вокруг сорока – опять кризиc, потом у женщин – ренессанс (сорок пять – баба ягодка опять), а у мужчин – эти же сорок пять, и эта же потребность в ренессансе, но ягод не хочется!
Хотя после сорока пяти почти все врачи рекомендуют вегетарианство. А организм, как назло, требует мяса, секса и доказательств, что все, что было до этого, – затянувшаяся репетиция жизни, и пора уже, наконец, прыгать в саму жизнь.
Ну, а дальше вы сами знаете: развод, вторая юность, новый брак, инфаркт и... новый ослепительный роман с бывшей женой, если простит.


Помимо классических (и почти неизбежных) возрастных кризисов, люди творческих наклонностей и профессий, не сумев раскрыть себя в них до конца, создают себе массу промежуточных (социальных) кризисов самого разного уровня, жанра и масштаба. Примеров – масса. Одна эмиграция чего стоит!
Игорь Шульгин достойно и почти безболезненно проскакивал через все возрастные кризисы, словно перепрыгивал в спортзале через «козла», что в далекие школьные годы удавалось ему без проблем.
Судьба щадила, а сам он дополнительных кризисов себе не создавал. Видимо, был недостаточно творческим, да и к новизне в личной жизни никогда не стремился, преданно любя одну и ту же жену и не помышляя о новых романах. Друзья считали, что это – от лени и отсутствия воображения, а потому немного жалели его в душе, однолюба-романтика. А он жалел их, пытавшихся ухватить «левак» жизненной радости и объегорить родных жен. Как правило, все рано или поздно раскрывалось, браки распадались, а количество любовниц почему-то так и не перешло ни у кого из его друзей в некое новое (улучшенное) качество жизни.

И вот вчера у Игоря впервые произошел мощный и болезненный кризис. Все шло к этому уже давно, практически с первых дней иммиграции, но взрыв случился на дне рождения жены. Справляли дома небольшой компанией.
Намазывая красную икру на кусок хлеба с маслом, Игорь вдруг поймал на себе полный убийственной иронии взгляд не злой по своей природе тещи. Нож выпал из его рук, он резко встал и выскочил на улицу. Закурил. Стало ясно: либо он предпримет что-то нестандартное, либо – разведется и...
Он еще не придумал, как станет жить после развода с любимой женой, но знал, что если у терпения есть предел, то для него он уже наступил.
До эмиграции Игорь с тещей неплохо ладил. Но стоило им пересечь границу США, как все изменилось.
В Минске теща жила далеко от них. Так что для скандалов причин было мало. В США раздельное проживание с ней могло лишь сниться Игорю по ночам.
Обычно такие хорошие сны начинались с воображаемого выигрыша в лотерею. После чего Игорь тут же мысленно покупал теще квартиру в далеком уютном уголке США, а они с женой и сыном отправлялись в кругосветное путешествие, предварительно заказав к дате возвращения дом с бассейном по индивидуальному проекту. Ну, прислуга и все такое, – это само собой...
Но сон никак не спешил осуществляться. А в реальности именно теща вносила главную лепту в оплату совместного съемного жилья. И вообще, она стала в Америке их главным кормильцем: ее «пособие по возрасту» было небольшим, но стабильным, как и талоны на питание. Жена подрабатывала уборкой квартир. Игорь же не мог найти для себя ничего подходящего.
Неизвестно, что именно так повлияло на тещин характер – дух американской свободы или падающие на голову государственные блага для иммигрантов ее возраста, однако самооценка ее подпрыгнула до небес, и вот оттуда она стала смотреть на зятя очень неприятным взглядом.
Каждый вечер, когда, устав от напрасной беготни в поисках хоть какой-то работы, он молча садился ужинать, его ожидало напряженное молчание кормилицы и ее насмешливо-презрительный взгляд. Жена пыталась шутить, но при этом вид у нее был загнанный и тусклый.

Давно замечено, что деньги меняют походку. Когда в кармане пусто, человек сутулится, шаркает обувью, смотрит в асфальт и сражается с самолюбием.
Самооценка – дама капризная. С ней всегда сложно. У одних она в тяжелых ситуациях падает и разбивается, у других – воспаляется и нарывает... Гной такого нарыва может прорваться вовнутрь, и человек становится гипертоником и банальным завистником. Если же гной выходит наружу, то все дело в направлении, куда он брызнет.
Иногда все летит... в кипучую деятельность! Рана заживает, энергия создает бизнесы, прибыли, творчество, успехи и даже новые отношения... Доказать себе и другим, что ты все можешь, что «рано, сволочи, пытались списать меня со счетов, и вообще, подождите, вы еще поймете, кто я такой»!
Бывают прорывы и иные... Ограбить банк, например... Перераспределить национальные ресурсы поровну... Заставить более успешных делиться с менее успешными... Да мало ли, куда может завести воспаленное самолюбие или раненая самооценка!
Походка тещи стала напоминать пластику звезды Голливуда. Учитывая отнюдь не голливудский район проживания, а также возраст тещи, не говоря уже о частой смене привезенных ею из Минска вечерних нарядов, которые она надевала днем (на уроки английского языка или на прогулку по магазинам), – все эти манеры вызывали, как минимум, насмешку окружающих. По крайней мере, так хотелось думать Игорю. Хотя объективности ради он признавал за тещей, несмотря на ее возраст, незаурядные внешние данные, которые до сих пор выдавали в ней бывшую красавицу, разбившую не одно мужское сердце.
Жена Игоря была похожа на свою маму настолько, что когда они находились рядом, всякий мог мгновенно осознать облик Аниной будущей старости. А пока, в свои сорок четыре года, Аня выглядела лет на тридцать пять, оставаясь, как и ее семидесятилетняя мать, стройной, изящной, среднего роста брюнеткой с выразительными голубыми глазами. Теща, конечно, давно красила волосы, чтобы скрыть седину, но это уже – святые женские тайны, которые неприлично разоблачать или высмеивать, даже если речь идет о ненавистной теще.

Игоря жутко раздражала эта ситуация: еще недавняя благодарная минская старушка с нищенской пенсией, старушка, которой они с женой постоянно подкидывали немалые суммы денег, подарки, импортные тряпки и дорогую дефицитную обувь, не говоря уже о скандинавской стенке и кухонном угловом диванчике, восхищавшем весь дом, превратилась вдруг в носителя благ для них!
Она откровенно наслаждалась Америкой, в которой ему было так трудно! Она, старуха, вписалась в новую жизнь, как нож в чуть подтаявшее масло, а он страдал и от Америки, и от тещи.
Нет, сама по себе Америка его бы вполне устраивала, если бы ему до конца дней хорошо платили за то, что он сюда приехал и вынужден приспосабливаться к ней и к америкосам, не говорящим по-русски.
А тут еще и теща, вообразившая себя неизвестно кем и унижавшая его одним своим взглядом! А это уже – явный перебор.
И все это – из-за каких-то 750 баксов в месяц, бесплатной медицинской страховки и талонов на питание! Ну, она, правда, еще умудрялась по дешевке стричь соседей по дому, так как в Минске была когда-то парикмахером. А теперь это приносило ей на новом месте хорошую прибавку к стариковскому пособию. Слух о ее умелых руках и умеренных расценках быстро разнесся по району. Левый заработок аккуратно складывался на «черный день», как говорила предусмотрительная теща, сопровождавшая такие речи укоризненным взглядом в сторону Игоря.
Жена смогла найти работу лаборанта на парфюмерной фирме уже через три месяца после приезда, но продолжала по выходным убирать чужие квартиры. Английский она изучала чуть ли не с детского сада.
Игорь же в юности учил немецкий, да и тот давно забыл. Вернее, он его никогда хорошо не знал, а потом еще и забыл. Ну, не лезут в него иностранные языки! 53 года – это все-таки не юность уже: и память давно на пенсию просится, и нервы – ни к черту!
Скоро уже восемь месяцев исполнится с тех пор, как они приехали в Америку, а он все еще не нашел себе никакого применения. И получалось, что теща и жена его попросту кормят.

Специалист по уходу за...
В Минске он работал фотографом и, между прочим, очень неплохо зарабатывал. В Нью-Йорке же таких, как он, было видимо-невидимо. Игорь был бы рад хоть детишек частным образом фотографировать соседских... Но у всех родителей нынче камеры дорогие, и они все мнят себя крутыми профессионалами фотосъемки.
Устроиться куда-нибудь, наверное, все-таки можно было, если бы он хоть немного понимал, что они говорят, эти америкосы. Но, увы... А у русских все приличные места фотографов были куплены давно и задорого. Ничего другого Игорь делать не умел. А куда ему идти в его возрасте? В грузчики? Не то здоровье уже!
Когда на курсах английского к Игорю обращался учитель, ему хотелось срочно закурить, затем впрыгнуть в такси, доехать до аэропорта и улететь в свой родной Минск. На родине, правда, уже никого не было из родных, да и квартиру они с женой продали. Но оставались друзья, а главное, – там он не был глухонемым и мог прилично заработать.
Но все это, конечно, глупости... Никуда бы он не уехал... Он любил жену и сына, и без них ему ничего не нужно было ни в Америке, ни в Минске, ни на Северном полюсе.
Сыну было 24 года. Он готовился к защите в США своего белорусского диплома врача. А это требовало огромных сил, времени, нервов и денег на существование. Тещины заработки «на черный день» уходили на текущие нужды семьи. Она переживала.
По демонстративному грохоту кастрюль на кухне во время приготовления еды тещей Игорь безошибочно определял степень ее негодования его неустроенностью.
Началась депрессия и ссоры с женой. Она с трудом уговорила его окончить двухнедельные курсы по уходу за пожилыми больными людьми.
– Ну, сделай это, Игорек! Ну, просто на всякий случай! Люди советуют очень... Тебе выдадут сертификат. Пусть будет еще одна «корочка»! Вдруг пригодится? – умоляла она.
Игорь же с ужасом думал: «Интересно! Что это должен быть за такой случай ВСЯКИЙ, чтобы он, уважающий себя мужик, работал нянечкой или как там их называют?..»
Однако жена почти каждый день плакала, и он сдался.

Обучение проходило на русском языке, и Игорь перетерпел это унижение. Из мужчин на курсах был только он и еще один парень, на вид не совсем нормальный, все остальные ученики – женщины. Учили их тому, как подавать утку парализованным, как вывозить гулять инвалидов, переодевать их, подавать лекарства, ну, и прочим печальным премудростям.
Игорь был уверен, что это ему никогда не пригодится. Но чего не сделаешь ради душевного покоя любимой жены!
Позже он узнал, что таких курсов в стране – великое множество, как и нуждающихся в квалифицированном домашнем уходе стариков, которым уже трудно себя обслуживать. Государство платит зарплату и предоставляет медицинскую страховку тем, кто за ними ухаживает.
Так вот для чего нужны эти сертификаты! Без них и хирурга не подпустят к старику, чтобы он помог ему температуру измерить или дал стакан воды.
Наши бывшие соотечественники всеми правдами и неправдами доставали своим пожилым родителям справки от врачей о необходимости в таком уходе по состоянию здоровья. Ну, у кого же нет гипертонии в пожилом возрасте или еще каких-то болячек!
Получив справку, они обращались в агентства и запрашивали помощников на дом. Конечно, просили прислать своих, русскоговорящих. Благо есть предлог: пожилые не владеют английским. А дальше все просто:
– За нашей мамочкой мы сами поухаживаем, а вам подпишем рабочие наряды, будто вы каждый день у нас тут моете, готовите, убираете... А зарплату вашу, извините, поделим пополам. И чтобы никто не узнал, разумеется.
Как оказалось, схема эта крутится тут массово и давным-давно... Но вот беда: пока семья Игоря ждала, что в Белоруссии наступят лучшие времена, в США для иммигрантов лучшие времена закончились. В частности, все старухи стали на вес золота.
Вот идет по улице Бруклина конца 90-х годов старушка из России. А за ней уже бегут несколько молодых и не очень молодых женщин с вопросом:
– Бабушка, а вам случайно не нужен человек по уходу?
– Ну, во-первых, какая я вам бабушка? Я вас и старше-то ненамного! – отвечает обиженная советская старушка, почувствовавшая себя в Америке привлекательной и еще желанной леди, – а во-вторых, я еще и за вами поухаживать в состоянии.
На самом-то деле, боится бабуля с улицы народ цеплять на «дележку». Дело-то, если откроется, – подсудное! Так что или нашла она уже кого-то надежного и держит это в тайне, или она – в процессе поиска.

Искали и Игорю халяву такую же. Протестовало у него все внутри против гнусности этой, а что делать!
«Ну, разве что временно» – думал он. Однако тут, как назло, закон новый вышел, чтоб мужчин не допускать ухаживать за женщинами. Мол, душ им надо помочь принять, а это их смущает. Попробуй их смути чем-нибудь!
Однако закон есть закон. Короче, найти клиента для Игоря оказалось проблемой почти нереальной. Слишком много условий: и чтоб клиент мужчиной был, и в реальном уходе чтоб не нуждался (горшки выносить Игорь не соглашался), и делиться был бы согласен, и не склочным бы по характеру человеком оказался, а проще говоря, из ума не выжившим, а то сначала соглашались некоторые на дележку, а потом, случалось, требовали все: и уход, и деньги! За родными ухаживать нельзя, даже если им приспичит. Ну, правильно! Кто ж тут разберет, вранье это или вправду, если ты за мамой своей ухаживаешь!
Вот так, закончил Игорь курсы эти дурацкие, и что? Ничего. Зря время потратил.
Великий замысел
Ночью не спалось. При воспоминании об икре и взгляде тещи бросало в жар.
«Ну, смотрите у меня! Я вам всем покажу, кто такой Игорь!» – злобно отзывалась душа, которую он нарочно возбуждал, словно быка, красной тряпкой реальных и надуманных обид, так и не заснув до самого утра. А уже в шесть часов дом просыпался...
Теща по утрам на курсы английского ходить повадилась, что при центре помощи вновь приехавшим давно уже организовали. И как ей в башку английский лез, уму непостижимо! Она еще и старика соседского подловила на скамейке, америкашечку древнего, который на нее с восторгом юноши смотрел, и на нем она новые английские слова опробовала.
Сын убегал на занятия, жена – на работу. И только он, как мебель, оставался в квартире.
По утрам он всегда острее чувствовал свою выброшенность из жизни. Жди под одеялом, боясь занять ванную комнату, пока все слиняют! Затем, как только все стихало, он вставал, принимал душ и начинал страдать.
Сначала – звонки в Минск по льготной карточке. На расстоянии океана душа человека безошибочно сортирует друзей по категориям: одним он врал, что давно работает фотографом и круто зарабатывает, другим жаловался на жизнь и рассказывал, как все обстоит на самом деле.
Выплеснув в телефон накопившуюся за ночь горечь обид рассказами о реальной и воображаемой жизни, он варил кофе, жарил яичницу, включал русское радио, без аппетита ковыряя вилкой в тарелке, и глубоко задумывался о жизни.
«Вот он, уже не молодой, конечно, но еще и не старый мужчина, неглупый, неленивый, все еще симпатичный, высокий, плотный, но не толстый, отличный специалист в своей профессии, с неплохими деньгами и вообще тылами у себя на родине, а вынужден начинать свою жизнь практически с нуля...» – Игорь вздыхал, с тоской проводил ладонью по небольшому пивному животику, а затем по глубоким залысинам на голове, втягивал в себя живот и обещал себе записаться в спортзал и бассейн, как только найдет работу.

Сегодня по радио вспоминали сюжеты самых крупных компенсаций за полученные физические и моральные травмы последнего двадцатилетия. В частности, рассказали про старушку, которая лет двадцать назад или больше, случайно пролила на себя горячий кофе, получила сильные ожоги, и в результате сеть Макдональдс, где это случилось, выплатила ей по суду несколько миллионов долларов.
Кровь прилила к щекам Игоря, и он сказал себе: «А я тоже обольюсь! Обязательно!» Он доел остывшую яичницу с неожиданно появившимся аппетитом, сварил еще кофе и, мечтательно выпустив в окно кухни дым сигареты, впервые за несколько месяцев улыбнулся. Однако через несколько минут он представил себе изуродованные ожогами ноги, и у него заныло в области сердца... А вдруг он искалечит себя, а денег не дадут? Старушке повезло, а ему... Он – не из удачливых...
«Лучше упасть в дорогом магазине... Сделать вид, что подскользнулся... Говорят, как минимум, пять тыщ получить можно... Это если без переломов, а так – за синяк. Но нужно лечиться. Желательно долго. А если с переломами, то и все двадцать тыщ реально поиметь, но для этого нужно, чтобы магазин был виноват в падении посетителя. Ну, например, масло разлили или, скажем, стекло битое не убрали, а человек порезался».

Продолжение следует

Последнее от Галина ПИЧУРА

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии