КОНТУР

Литературно-публицистический журнал на русском языке. Издается в Южной Флориде с 1998 года

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта


В ТЕНИ СВОЕГО ВЕЛИЧИЯ

Автор: 

ГЛАВА 1. ДОРОГА В ОДИН КОНЕЦ

Корабли, как и люди, – при рождении получают имена, живут в среднем столько же лет, сколько и человек, болеют и лечатся, но всегда – трудяги, в постоянной работе все годы своей жизни. Часто в очень тяжелой работе. В судьбе каждого корабля есть яркие страницы и не очень, как и у каждого из нас, – жизнь полосата.

А когда исчезает сила – корабли умирают. Одни в полной безвестности, другие – с орденами и оркестром. Кораблю, о необычной судьбе которого я хочу вам рассказать, в 2017 году исполнилось сто лет. Человек в таком возрасте обычно уже не обходится без помощи других, старается никуда не выходить и, в лучшем случае, передвигается с палочкой.



Но наш герой по-прежнему бодр, здоров и полон сил. Конечно, внешний вид его за сто лет немного изменился, не без того. Но все органы – свои, все в полном рабочем состоянии.
Непостижимо, этому кораблю – единственному в мире такого возраста – Международным регистром разрешено в любое время свободно выходить в открытый океан. Единственному в мире! Он до сих пор – в строю!

Корабль этот родился в переломный год истории цивилизации, в год двух русских революций, которые, по словам известного американского журналиста Джона Рида, буквально потрясли мир. Да, потрясли! Еще как потрясли!
У великой А. А. Ахматовой есть такие строки:
Я тогда была с моим народом
Там, где мой народ, к несчастью, был!

Какая сила и мощь! Всего две строки, а в них обнажена до нервов вся сложная история новой России ХХ века: кровь и голод Гражданской войны, коллективизация и индустриализация, создание империи Гулаг и героическое освоение Северного морского пути. Эти строки о блокадном Ленинграде, о Северных конвоях, о мужестве простых солдат и офицеров на фронтах Великой Отечественной. Это строки о Победе, о надеждах на лучшее будущее страны и тяжелых разочарованиях народа. Это строки о каждом из нас.
Все, что так емко и болезненно-правдиво выразила в стихах Ахматова, все это в полной мере пережил и наш герой, даже затопление почти в младенческом возрасте.
При рождении наш герой был наречен «Cвятогором» – именем былинного русского богатыря. Святогор был настолько огромен и тяжел, что под ним проваливалась земля.
Под нашим «Cвятогором» все годы его жизни проваливались самые тяжелые льды Северного Ледовитого океана. «Cвятогор» родился ледоколом, и до середины прошлого века оставался самым мощным в мире, пока на смену паровой машине и дизелю не пришла всесокрушающая сила расщепления ядра атома.
«Cвятогор» уступил свое место лидера атомным гигантам Севера – «Ленину», «России», «Cибири». Не удалось ему, как «Арктике» в 1975 году, впервые в мире дойти до Северного полюса. Но он всегда оставался в строю на равных со своими младшими, но более сильными братьями.
Начну же я свое повествование о героических и драматических страницах истории жизни «Святогора», который в 1927 году был переименован в «Красина», c одного удивительного факта.

***
В конце августа 2016 года в главный город Поморья Архангельск прибыли послы, консулы, военные атташе и простые моряки США, Британии, Канады, Австралии, Новой Зеландии, Польши, Франции, Исландии и Голландии. Не хило – сразу 500 высокопоставленных зарубежных гостей. Всех вместе их собрало одно из важнейших событий Второй мировой войны – 75 лет назад, 31 августа 1941 года, в Архангельск 23 корабля доставили первую жизненно необходимую помощь Советскому Союзу по ленд-лизу.
Караван «Дервиш» стал начальным ручейком, который вскоре превратится в мощный поток поставок военных и гражданских грузов.
Ленд-лизовская помощь шла в страну с разных направлений – через Дальний Восток, через Черное море и Персидский залив. Но самый опасный путь был именно Северный. Он был самым коротким, а значит, и самым важным – в условиях стремительного наступления немцев буквально каждый час был дорог.
Две тысячи морских миль от берегов Исландии – места формирования караванов – до советских портов Мурманска и Архангельска конвой проходил за полторы – две недели.

Моряки называли этот путь «холодным местом ада», а премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль окрестил полярные конвои «самыми ужасными походами в мире».
Так оно в действительности и было – самая опасная морская дорога в годы войны. Льды, жуткий, всепроникающий холод, постоянные штормы, которые превращали корабли в тысячетонные ледышки, поля плавучих мин и стаи германских подводных лодок, как пауки, ждущие своих жертв под удары смертельных торпед.
Всего полчаса нужно было самолетам Люфтваффе, чтобы подняться с баз в Норвегии и ударить по конвою.
1400 торговых судов со стратегическими грузами прошли в годы войны этим страшным путем. Почти 100 из них погибли в холодных пучинах арктических морей.
Миллионы тонн ленд-лизовских грузов помогли Советскому Союзу выстоять в самые тяжелые моменты войны. Бойцы, летчики и танкисты Красной армии всегда с благодарностью вспоминали и вспоминают, кто еще жив, не только нежный пряный вкус американской консервированной колбасы и тушенки, которые с оттенком юмора назывались «вторым фронтом», но они сражались на танках «Матильда», летали на штурмовиках «Муcтанг», «Харрикейн» и «Аэрокобра». Знаменитый советский летчик Александр Покрышкин только на истребителе этого типа сбил больше сорока самолетов противника.
350 тысяч автомашин-вездеходов фирмы «Cтудебеккер» на фронтах от Мурманска до Одессы по непролазной грязи и сугробам тянули за собой всю артиллерию Красной армии.
Не буду вдаваться в подробности. Скажу главное – без помощи союзников, особенно в первые месяцы войны, Москву, вероятно, было бы не удержать. Об этом пишут в своих мемуарах все здравомыслящие советские генералы. В Берлине же в этом не сомневались – там загодя были отпечатаны красочные билеты на парад германских войск на Красной площади.
К счастью – не случилось этой вселенской беды.
Я не воевал, но ребенком в тылу выжил тогда только благодаря небольшой дозе американского пенициллина. Только одно это лекарство было сильнее десятков дивизий и спасло от гангрены, заражения крови и неминуемой смерти миллионы раненых советских солдат и офицеров.
Но времена теперь совсем другие, в небытие уходит боевое братство союзников. Прикормленные властью историки и ушлые пропагандисты делают многое, чтобы народ вообще забыл об этой великой помощи страны, которую грязно называют сегодня «пиндосией». И которая якобы хочет войны с Россией. Но которая с Россией никогда не воевала. И уверен – первой не нападет никогда.

***
Ну вот, теперь, после небольшого отступления, вернемся в Архангельск, в день 75-летия прихода в этот порт конвоя «Дервиш».
На торжествах первое слово от гостей взяла дочь британской королевы принцесса Анна, прибывшая в Россию на яхте со своим супругом вице-адмиралом Тимом Лоуренсом. Стройная пожилая женщина в морской парадной форме поразила всех своим поступком – она предложила начать торжества с памятного корабельного гудка советскому ледоколу «Красин». Не эсминцам, не крейсерам, не другим военным судам охранения полярных конвоев, а именно «Cвятогору» – «Красину».
Сотни кораблей – военных и гражданских – на всех флотах России двадцатисекундными гудками откликнулись на этот призыв. Такое не забывается!
За что, какой подвиг совершил этот корабль, чтобы удостоится такой высочайшей чести? Чем этот корабль так дорог Британии и королевской семье?
Непременно кое-кто задаст мне вполне естественный вопрос: «Вот Вы собираетесь рассказать нам о ледоколе “Красин”, а сами-то бывали на его борту?»
Да, бывал. Но первое мое посещение ледокола случилось в самые тяжелые для корабля дни, когда решалась его судьба – быть живым или быть разрезанным на части и расплавиться в мартеновских печах.
Но без истории, хотя бы краткой, предшественника «Святогора» – ледокола «Ермак» – нам никак не обойтись, так плотно переплелись их судьбы.

***
Россию без необъятного Севера, без бескрайних льдов Ледовитого океана и суровых окраин Сибири представить себе невозможно. Освоение этих огромных пространств с богатейшими недрами и лесом много веков шло медленно и осторожно – так суров и порой труднодоступен этот край, связанный воедино океаном.
Одна дорога от устья всех могучих рек Сибири для обильного зерна, леса, пушнины, рыбы, шкур и бивней прибрежного зверя и различного рода сырья к западным и восточным границам империи – только морем. А море здесь – это лед. Порой непроходимый для судов даже летом.
Лед был проблемой для всех портов России и на Балтике. Не раз надолго вмерзали в него торговые корабли, нанося судовладельцам огромные убытки. Сознание того, что можно не мириться, а бороться с природными условиями, появилось лишь в середине ХIХ века. Первопроходцами стали американцы. Ранней весной 1837 года, когда был еще вполне себе крепок лед, жители Филадельфии увидели в заливе необычный колесный деревянный пароход с установленной на носу металлической чудо-машиной, которая, подобно гильотине, раскалывала лед на пути движения судна. Медленно, с остановками, содрогаясь всем корпусом от непосильной работы, корабль все-таки упорно продвигался вперед сквозь ледяное поле.
С большой натяжкой этот пароход «City Ice Вoat № 1» можно назвать прапрадедушкой ледокольного флота.
Ну а первым ледоколом современного типа и точно дедом всех кораблей этого класса, бесспорно, стал пароход «Пайлот», построенный в Кронштадте в 1864 году русским судовладельцем Михаилом Осиповичем Бритневым. Это был удивительно одаренный человек: талантливый инженер, водолаз, купец, банкир и щедрый меценат. К тому же – кронштадтский городской голова.

Суда Бритнева перевозили грузы по всему Финскому заливу и постоянно сталкивались с погодными проблемами. Вот вынужденно и взялся за чертежи и расчеты хозяин пароходной компании. Вскоре рабочие судоверфи срезали нос у портового буксира под углом в 20 градусов по образцу больших поморских торосных лодок, которые рыбаки и зверобои в случае необходимости без особого труда перетаскивали даже через обширные нагромождения льда. В результате судно Бритнева могло наползать на лед и ломать его весом своей тяжести. Гениально и по сути просто. Теперь многое зависело только от размеров и массы судна и мощности его паровых котлов.
Успешно испытав свое творение в Финском заливе, продлив навигацию сразу на несколько недель, Бритнев заложил на своей верфи еще несколько ледоколов. Теперь уже более мощных. Но ломать тяжелый зимний лед толщиной больше метра эти ледоколы пока не могли.
И все же к проекту Бритнева пришла и мировая слава. Пока российские чиновники морского ведомства тужились понять огромное значение для освоения русского севера изобретения Бритнева, к нему в Кронштадт слетелись, как воробьи на обмолоченные скирды, иностранцы.
Первой страной, купившей всего за 300 рублей чертежи «Пайлота» и построившая по ним ледокол, cтала Германия. Построила «Айсбрехер 1» («Разрушитель льда») как нельзя вовремя. В 1871 году тяжелые льды рано сковали важнейшую для страны судоходную артерию – реку Эльбу и Гамбургский порт, прервав судоходство. Cошедший со стапеля ледокол легко разрешил эту проблему. Судоходство по реке не зависело теперь от коварных сюрпризов природы.
Следом за Германией патенты Бритнева приобрели Канада, США, Швеция и даже маленькая Дания, владеющая далекой и гигантской ледяной Гренландией.

***
Но ледоколы Бритнева, даже самые усовершенствованные, не могли решить проблему судоходства по Северному Ледовитому океану, где льды толщиной и в два, и в три метра – совсем не в диковинку. Великий флотоводец и ученый адмирал Степан Осипович Макаров не раз на заседаниях Морского ведомства говаривал: «...Как поднялась бы экономическая и военная мощь России, если бы мы соединили морской дорогой Мурманск с Владивостоком, как мощно пошла бы в рост Сибирь с ее несметными богатствами. Природа заковала наши моря льдами. Но опыт всех предыдущих мореходов и смельчаков, бросивших вызов Арктике, состояние техники и инженерной мысли говорят, что сегодня лед не представляет непреодолимого препятствия судоходству.
Для этого на первых порах нам нужно построить хотя бы два сверхмощных ледокола. Уверен, то, что пока не под силу ни одной нации, может сделать Россия. К этому нас нравственно обязывают географическое положение и величие страны».

Идеи С. О. Макарова горячо поддержал Д. И. Менделеев. Выдающийся ученый-химик, Управляющий Главной палатой мер и весов болел и морем, хорошо знал многие корабельные науки и даже состоял ведущим консультантом Морского министерства. И еще – Дмитрий  Иванович страстно мечтал добраться до Северного полюса именно на русском ледоколе.
В одном из писем Макарову Менделеев пишет: «Степан Осипович, Ваши мысли блистательны и разовьются для России в дело большого значения, не только научно-географического плана, но и в живую практику. Все мои симпатии с Вами. Все, что в моих силах – сделаю непременно и охотно, насколько хватит доброй воли».
Воли хватило. Дмитрий Иванович был в хороших отношениях с министром финансов России С. Ю. Витте. Он и устроил личную встречу с ним Макарова.
Витте – государственник и человек высочайшей чести – прекрасно понимал роль развития транспортных коммуникаций всех видов для роста экономической мощи России, и личная беседа с адмиралом и высказанные им идеи пришлись ему по душе.
Но Витте прекрасно осознавал, что проект и строительство такого судна обойдутся казне огромными расходами. И в целесообразности выделения денег нужно убедить еще и императора. А для такого доклада нужны даже не сильные, а сверхубедительные доказательства всей важности проекта. Поэтому для начала С. Ю. Витте предложил Макарову более детально ознакомиться с условиями плавания в тяжелых льдах.
Улита все-таки сдвинулась, и Степан Осипович немедля, прихватив в рейс несколько инженеров и специалистов-гидрологов, на пароходе «Иоанн Кронштадтский» в составе торгового каравана судов отправился к сибирским берегам.
Начал он с устья могучего Енисея. Во всех городах, где останавливался пароход – в Енисейске, Красноярске, Томске, Тобольске, Тюмени – Сергей Осипович встречался с местными промышленниками и купцами, знакомил их со своим проектом, детально разъяснял все выгоды от создания не спорадической, как сейчас, от устья одной реки до другой, а регулярной пароходной линии между Владивостоком, Сибирью, Мурманом и Западными странами.
Огромное количество информации Макаров получил от тесного общения с капитанами торговых и зверобойных судов, которые много знали о характере льдов и условиях плавания в них.
Адмирал Макаров не ограничился посещением российских северных портов. Побывал он и на закованном льдом архипелаге Шпицберген. По счастливой случайности или провидение так распорядилось, капитаном судна «Лафотен», которое было арендовано для этого путешествия, оказался друг знаменитого полярного исследователя Фритьофа Нансена и капитан его знаменитого «Фрама» Отто Свердруп.
Три года, 1041 день, «Фрам», специально вмороженный в лед у Новосибирских островов, дрейфовал по просторам Ледовитого океана, пройдя от макушки планеты – ее Северного полюса – всего в 400 километрах. Этот сложнейший научный дрейф раскрыл многие тайны Арктики, секреты образования и таяния льда и законы его движения с Востока на Запад. Свердрупу было что рассказать русскому адмиралу.
Самая важная встреча состоялась у Макарова в Швеции, в Стокгольме. С человеком, который совершил беспримерный подвиг в истории мореплавания – профессор Эрик Норденшельд первым в мире провел свое двухмачтовое парусно-паровое судно «Вега» вдоль полярных берегов России от Европы до Владивостока. Пусть с невероятным трудом, пусть не за одну, а за две навигации, с тяжелой зимовкой, в постоянной борьбе со льдом и за жизнь каждого члена экипажа. Произошло это 20 лет назад. Но с тех пор никто, ни одна страна не осмелилась повторить поход «Веги» – слишком велика опасность. Пока это был путь без права на малейшую ошибку. Путь в один конец – без гарантии вернуться.
Но Макаров и сам Эрик Норденшельд были едины в главном: раз «Вега» прошла – со временем пройдут и другие. Оба прекрасно понимали значимость, особенно для России, освоения Северного морского пути, и Норденшельд, узнав о плане адмирала построить арктический ледокол, горячо поддержал эту идею.
Вернувшись в Петербург, С. О. Макаров сразу же засел за доклад министру финансов. Каждую свою мысль, каждый тезис он сопроводил точными расчетами.
Ознакомившись с отчетом адмирала, С. Ю. Витте нашел его убедительным и всецело отвечающим нуждам страны. Убедил он в этом и вступившего на престол Николая II. Но деньги выделили на строительство только одного ледокола.
Комиссию для разработки проекта возглавил сам адмирал Макаров, который в это время командовал всей Балтийской эскадрой.
К важнейшей в его жизни работе Степан Осипович привлек лучшие инженерные умы России, среди которых были академик А. Н. Крылов, профессор Морской академии Ф. Ф. Врангель. Консультантом в Петербург был приглашен и капитан нансеновского «Фрама» Отто Свердруп. И, как это ни странно, в состав комиссии вошел и специалист совершенно иного профиля – инженер Сибирской железной дороги П. К. Янковский. Но именно он имел огромный опыт использования ледокольных средств на озере Байкал, которое по толщине льда в иные годы не уступало и Арктике. (Именно по настоянию Янковского в Англии уже строился огромный паром-ледокол для переправки железнодорожных вагонов на Байкальском участке, где железнодорожный путь пока прерывался.)

***
Постепенно в чертежах вырастал мощный облик ледокольного богатыря «Ермак», названного так в честь казачьего атамана Ермака Тимофеевича – покорителя Сибири, а по сути – первого ее исследователя.
Длина судна из прочнейшей стали с необычно плавными обводами составляла почти 100 метров, водоизмещение – 9000 тонн, паровые машины должны были развивать мощность в 9000 лошадиных сил – для того времени немыслимо много. Без дозаправки углем «Ермак» мог пройти 4500 морских миль – ни одному угольному кораблю такое было не по силам.
Впервые в мировой практике на «Ермаке» была применена креновая система, которая при очень быстрой перекачке воды из специальных цистерн с одного борта на другой раскачивала корабль и этим освобождала его из ледовых тисков. Математические расчеты показывали – двухметровой толщины лед будет для «Ермака» вполне по зубам.
Но самое главное – ледокол станет непотопляемым. 30 лет Степан Осипович разрабатывал и проверял на практике свою теорию и систему непотопляемости судов. Все лучшее из нее вошло в проект строительства «Ермака» – двойное днище и корпус, разделенный на 44 изолированных отсека.

Итак, технически невероятно сложный проект завершен. Но где и кто будет строить ледокол? Кто создаст и запустит в работу эти уникальные паровые машины, обучит персонал?
Решили объявить на крупный заказ Российского правительства международный конкурс.
Претендентов оказалось трое. Выиграла британская фирма «Армстронг» – та самая, которая уже завершила строительство ледокола-парома для Байкала. Но не только потому, что блестяще выполнила этот заказ России.
Германская фирма «Шихау» оценила строительство «Ермака» в 2,2 миллиона золотых рублей со сроком поставки 12 месяцев. Датская «Бурмейстер и Вайн» запросила 2 миллиона и 16 месяцев на постройку ледокола.
«Армстронг» предложила самые лучшие условия – закончить все работы в 10 месяцев и всего за 1,5 миллиона. К тому же, что немаловажно, судоверфь гарантировала за свой счет произвести все необходимые ремонтные работы и переделки в период испытания ледокола в Финском заливе и в полярных льдах. Фантастически выгодные условия при всех сложностях проекта.
Но руководство фирмы зорко смотрело вперед – оно предвидело наступающую эру мощного освоения Арктики и, естественно, хотело наработать нужный опыт в новом для судостроения деле, чтобы не уступить потом первенство. За «Ермаком» могли поступить и новые заказы. Не только от России. И не просчитались – так все и было.
Не буду вдаваться в подробности строительства и тяжелых испытаний «Ермака», но пока ледокол не был доведен до ума (а было всякое – и аварии, и крупные переделки, что вызвало недовольство Морского ведомства и незаслуженную опалу адмирала со стороны императора), рядом с капитаном на мостике ледокола в близких и дальних походах всегда стоял и Степан Осипович Макаров. Он завершал главное дело своей жизни – «Ермак» от первой до последней заклепки был самым желанным и самым любимым его детищем. 20 февраля 1899 года ледокол «Ермак» вошел в состав Торгового флота России.
Но дальнейшую судьбу корабля определил не его создатель. Чиновники посчитали, что «Ермаку» тягаться со льдами Арктики рановато и небезопасно. Да и особой надобности в этом пока нет. Пусть служит на Балтике. Он здесь нужнее.

Продолжение следует





ГЛАВА 2. ЦЕНА ОШИБОК

4 марта 1899 года ‘’Ермак’’ пришёл в Кронштадт. Лёд в заливе был крепок как никогда. Весь город с изумлением и восторгом наблюдал за движением чудо-корабля.


Местная газета писала в те дни:
- Не верилось своим глазам. ‘’Ермак’’ шёл будто бы льду и не было вовсе. А ведь он был. И ещё какой - толщиной больше полутора аршин, больше метра! Но ‘’Ермак’’ шёл и шёл без малейшего усилия… Шёл с глухим треском, легко ломая лёд и подбивая его под себя благодаря удачно рассчитанным обводам корпуса. Действительно, настоящий богатырь!
Теперь лёд не сможет на 6 месяцев запирать Балтийский флот и начисто прекращать торговлю. Отныне мы в Кронштадте будем так же близки к свободному морю, как прочие государства в Европе, Америке и Азии. -

Так началась долгая трудовая жизнь ледокола. Надо сказать, что все расходы на своё строительство он окупил уже в первый же год работы.
Не успели ещё стихнуть овации в честь прихода ‘’Ермака’’ из Британии, как в Кронштадт поступило сообщение, что в районе Ревеля терпят бедствие 13 накрепко затёртых льдами иностранных и российских кораблей. Ледокол немедленно вышел в этот район, в считанные часы освободил все суда из ледяного плена и привёл их в порт без единой пробоины в корпусах.
А в первых числах апреля ‘’Ермак’’ вскрыл и устье Невы, что позволило необычайно рано начать навигацию в Петербургском порту.
Но уже вскоре ледоколу предстояло новое испытание. 12 ноября новейший броненосец береговой охраны ‘’Генерал-адмирал Апраксин’’ cледовал на зимовку из Кронштадта в Либаву. Ноябрь - непредсказуемое, мерзкое для судоходства время в этом районе. Начался шестибалльный шторм, над морем бушевала метель, да такая, что её потоки не пробивал даже мощный свет береговых маяков.
‘’Апраксин’’ быстро оброс льдом, сбавив ход до минимума, шёл почти вслепую...Но у острова Гогланд напоролся всё-таки на подводную скальную гряду. Да так сильно, что два её острых гранитных выступа вошли внутрь судна, образовав пробоину в 27 квадратных метров. Вода затопила весь носовой отсек, патронные и артиллерийские погреба. Бронированное тело корабля весом 4515 тонн оказалось как бы насаженным на гранитный вертел. А случись взрыв — корабль разлетится над заливом в металлические клочья.

Прибывшие на помощь броненосцы ‘’Полтава’’, ‘’Cева­стополь’’ и ледокол ‘’Ермак’’ даже совместными усилиями не смогли сдвинуть ‘’Апраксина’’ ни на метр. Только порвали все ужасающей толщины стальные тросы.
Зимовать с ‘’Апраксиным’’, поддерживать его ещё живое тело, помогать заделывать пробоины остался один ‘’Ермак’’. После тщательного водолазного обследования затопленной части судна стало ясно - корабль со скалы не сдёрнуть, если гранит внутри корабля не разрушить тщательно рассчитанными взрывами…
За эту тончайшую работу взялась одна частная геологическая компания в Петербурге. Она доставила к месту аварии два станка с алмазными бурами, из тела корабля было откачены сотни тонн воды и заведены необходимые пластыри…

Подготовка к взрыву заняла всю зиму. Слава русским инженерам - буровикам! Мощный, но ювелирной точности врыв, разрушил скалу, не повредив корпуса броненосца.
13 апреля ‘’Ермак’’ не без труда и с помощью силовых машин самого ‘’Апраксина’’, всё-таки стянул броненосец с каменной гряды. 4,5 миллиона рублей, затраченные на строительство этого военного корабля, были спасены для государства. Напомню - ‘’Ермак’’ обошёлся казне в три раза дешевле.
Вскоре началась Русско-Японская война. ‘’Ермак’’ продолжал свою работу на Балтике, а опальный адмирал С.О. Макаров царским указом был срочно направлен командиром Дальневосточной эскадры спасать бедственное положение Порт-Артура и флота.
Степан Осипович не смог кардинально исправить грубейшие ошибки своего предшественника и его офицеров в подготовке к войне эскадры. Не успел!
К величайшему сожалению,, через 2 месяцы после начала осады японцами Порт-Артура флагманский броненосец ‘’Петропавловск’’ c Макаровым на борту на внешнем рейде подорвался на японской мине. Да так, что разом сдетонировали его минные и артиллерийские погреба.
О чём тут говорить — мгновенно погиб весь экипаж, 600 человек.

Россия с позором проиграла эту войну. Была потоплена и взята в плен практически вся Дальневосточная эскадра.
Ах, как оказался прав погибший С.О. Макаров, когда задолго до военных действий остро ставил перед правительством вопрос безотлагательности освоения Северного Морского пути. Как пророчески звучали его слова:
- Полагаю, что содержание большого ледокола на Ледовитом океане будет иметь для России огромное стратегическое значение. При нужде это даст возможность передвинуть флот в Тихий океан кратчайшим и безопасным в военном отношении путём. -

Сколько кораблей, сколько человеческих жизней было бы спасено, если бы власть прислушалась к предложениям адмирала. Нет, не прислушалась. Более того — запретила Макарову все испытания ‘’Ермака’’ именно в Арктике.
Посланные на помощь Порт-Артуру крейсера и миноносцы Балтики шли к дальневосточным берегам не вдоль северных берегов России, а вокруг света. Шли преступно долго - почти 8 месяцев и, уставшие, сходу встретившись с неприятелем, потерпели полный разгром в Цусимском проливе…
Cтрана восходящего солнца в Русско-японской войне не без огромных потерь, но всё-таки уложила русского медведя на лопатки.
Закидать Японию ‘’шапками’’ не удалось. Победила прагматичность императора Муцухито - вовремя модернизированные по европейскому образцу армия и броненосный флот.
Россия, морские границы которой беспредельны, всегда держала их на прочном замке. Теперь страна разом потеряла своё морское могущество.
5 сентября 1905 года, благодаря усилиям президента США Т. Рузвельта, в американском Портсмуте после тяжелейших переговоров был всё-таки подписан мирный договор.

Война обошлась России в 2 миллиарда золотых рублей, потерей всех территорий в Азии — в Маньчжурии и Корее, где много лет она стояла прочно. Японии отошёл и весь участок Южно-Маньчжурской железной дороги — важнейшей части стратегической для страны дороги - Транссиба.
Только благодаря дипломатическому подвигу С.Ю. Витте русской делегации удалось исключить из договора пункт о разорительной и унизительной для великой страны денежной репарации.
Николай II за успешное завершение переговоров с Японией произвёл Сергея Юльевича в графское достоинство, а вот недоброжелатели не могли простить министру финансов передачи Японии половины Сахалина - всей южной части крупнейшего острова страны - и стали за глаза цинично называть Витте ‘’графом Полусахалинским’’.
Президент США за примирение России и Японии на следующий год был удостоен Нобелевской премии мира.

А что же в Японии, в стране победившей Россию?
Япония — загадочная страна. Честь и достоинство воина там превыше всего. Необычна была судьба одного из главных военачальников империи генерала Марэсукэ Ноги. За взятие Порт-Артура и успешные действия под Мукденом он был награждён высшим орденом страны и пожалован в графы.
На полях сражений героически погибли два сына Ноги, Япония потеряла в войне убитыми и ранеными почти 270 тысяч человек. Генерал считал такие потери войск чрезмерными и винил в этом в первую очередь себя. Чтобы не запятнать честь самурая, Марэсукэ Ноги и его супруга решили совершить двойное самоубийство.
Как и подобает верному офицеру, Ноги поставил об этом в известность императора, но тот запретил ему даже думать об этом и назначил генерала воспитателем своего наследника - принца Хирохито.
7 лет Ноги добросовестно исполнял возложенные на него столь почётные обязанности, для воспитания молодёжи и укрепления его здоровья и духа основал в стране движение скаутов, а большую часть своего огромного состояния потратил на благотворительность и помощь семьям погибших в войне солдат и офицеров.
В 1912 году император Муцухито-Мэйдзи скончался. Ноги счёл себя свободным от обещания и исполнил давнее намерение по по всем обрядам самурая. Перед этим актом генерал и его супруга пригласили фотографа. На последнем фото супруги выглядят умиротворёнными и счастливыми.
Я эту историю вам к чему рассказал? Нет, нет - никаких намёков. Просто вспомнил бои под Ленинградом в Синявинских болотах во время прорыва блокады и на Зееловских высотах перед штурмом Берлина. Очевидцы рассказывают, что там убитые и незахороненные советские солдаты лежали порой в 2-3 слоя! Там была просто мясорубка — иначе не скажешь. Бессмысленная и беспощадная к своим.
И ведь ни один маршал, ни один генерал не застрелился и не подал в отставку. Увы, ни один. Лозунг коммунистов: - К победе — любой ценой! -, к сожалению, прочно сидит в мозгах вождей и современной России.
***
В Русско-Японской войне судьба пощадила детище адмирала Макарова. Даже спасла! Ледокол ‘’Ермак’’ непонятно для чего был отправлен на Дальний Восток в составе Балтийской эскадры и, наверняка, безвозвратно затонул бы в Цусиме вместе со всем отрядом. Но вовремя был остановлен в пути и получил приказ без промедления вернуться в Кронштадт.
Опомнились, осознали, к каким потерям приведёт гибель единственного мощного ледокола России...
Верой и правдой ‘’Ермак’’ продолжал трудиться на Балтике, и до февральской революции безопасно провёл во льдах около тысячи кораблей.
После всех потрясений 1917 года на ледоколе сменился флаг, но ‘’Ермак’’ остался верен своему предназначению — спасать из ледяной беды корабли и их экипажи. Для ледоколов — это как клятва Гиппократа для врачей.
Всего один пример… 1918 год. Войска кайзера Вильгельма наступают по всему фронту. Особенно успешно на северном участке, в Прибалтике. Большевикам нужно было срочно уводить корабли Балтийской эскадры из Ревеля и Гельсингфорса. Но как? Тяжёлая ледовая обстановка клещами сковала корабли в местах дислокации.. И ‘’Ермак’’ показал себя во всей силе — буквально из под носа немцев увёл 211 боевых кораблей. По существу один ‘’Ермак’’ спас от пленения всю Балтийскую эскадру! Всю!
Сбылась и мечта адмирала Макарова — ‘’Ермак’’ в 1932 году начал трудиться в Арктике, осваивая Северный Морской путь, тяжёлую дорогу во льдах, для которой он и был рождён. Его сил и прочности хватило ещё на 30 лет…
***
После заключения мирного договора в Портсмуте в морском ведомстве России немедленно состоялось важное совещание. Главное его решение - без отлагательства приступить к строительству нового современного флота. Для этого задействовать всё лучшее в мировом военном и гражданском судостроении, оснастить корабли новейшим вооружением и приборами. Россия без флота — не Россия. Денег не жалеть! Спасибо графу Витте — спас державу от полного разорения казны!
К разработке программы перевооружения флота был привлечён и молодой офицер А.В. Колчак. Да-да тот самый, который вскоре станет адмиралом, потом командуюшим Черноморским флотом и закончит свою жизнь в молохе Гражданской войны Верховным правителем России.
Преданный Союзным командованием и чехами, адмирал Колчак стал платой за их беспрепятственный проезд по Транссибу во Владивосток с награбленным в России имуществом и золотом. Переданный большевикам Иркутска, без надлежащего суда он был расстрелян по прямому приказу Ленина как злостный враг трудового народа. И чтоб никаких следов расправы - утоплен затем в полынье на реке Ангаре, как Распутин в Неве. Это произошло чёрной, без луны, ночью 7 февраля 1920 года.

А пока у нас год 1906 и судьба ведёт А.В. Колчака по жизни не дорогой к расстрелу, а путём учёного. Только что он получил высшую награду Русского Географического общества - Золотую Константиновскую медаль. Получил за свои огромные заслуги именно в науке.
Александр Васильевич - выпускник Морского кадетского корпуса, который он закончил ‘’лучшим по знаниям’’, - был в это время ведущим гидрологом и океанологом России, знатоком льдов Северного Ледовитого океана, изучению которого он отдал половину своей жизни.
Не случайно семь лет назад, его - ещё лейтенанта - выделил из многих и пригласил в свою знаменитую трёхлетнюю Русскую Полярную экспедицию на шхуне ‘’Заря’’ выдающийся русский учёный — исследователь Африки и Севера барон Э. Толль. И не прогадал.
В судовой роли А.В. Колчак значился гидрологом, гидрографом, магнитологом, гидрохимиком и картографом. Все эти специальности морской офицер знал блестяще.
Впоследствии А.В. Колчак обобщит свои знания в огромном труде — ‘’Льды Карского и Сибирского морей’’. В этой книге он заложил основы учения о морских льдах.
Плодами его обширных трудов в полной мере воспользовались уже в советское время при освоении Северного Морского пути. Имя автора, официально, естественно, никогда не упоминалось. Но моряки и капитаны прекрасно его знали и были благодарны тому, кто незримо вёл их во льдах...
***
Итак, А.В. Колчак безоговорочно включён в состав комиссии по модернизации флота. Но вот парадокс — не как специалист по льдам и плаванию в суровых условиях Северных широт, а как знаток и практик артиллерийского и главное...минного дела.
Крутой поворот — ничего не скажешь! Но так именно всё и обстояло.
О начале Русско-Японской войны Александр Васильевич Колчак узнал будучи в очередной полярной экспедиции. Сердце и долг офицера звали его в осаждённый Порт-Артур, и он незамедлительно подал прошение о своём переводе из ведения Академии Наук на военный флот.
Опыт суровой военной службы у Колчака был — 4 года после окончания Морского корпуса он плавал на тяжёлых крейсерах, не раз пересекал экватор в дальних, штормовых походах.
В Порт-Артуре он был сразу же назначен командиром миноносца ‘’Cердитый’’, ставшим вскоре знаменитым,
Именно на его мощной и удачно поставленной мине подорвался и затонул новейший японский крейсер ‘’Такасага’’ cо всем экипажем.
Японцы не простили такой дерзости. Их дальнобойные снаряды всё-таки вывели ‘’Сердитый’’ из строя и потопили. Оставшиеся в живых члены экипажа вместе с командиром вынужденно перешли на берег.
Теперь, до самого окончания военных действий на Дальнем Востоке, флотский офицер А.В. Колчак командовал в Порт-Артуре крупной артиллерийской батареей.
Уж кто-кто, а Александр Васильевич на практике знал все слабости русского флота и его вооружения и хорошо понимал, что нужно сделать для восстановления престижа русского флага на морях и океанах.
Например, разработанная им тактика минного дела в годы Первой Мировой войны буквально парализовала весь Германский флот на Балтике.
На Чёрном море дело обстояло примерно так же - небольшой отряд быстроходных русских миноносцев фактически запер весь турецкий флот в портах. Выйти в открытое море без риска подорваться на русских минах, умело расставленных вдоль всего побережья страны, было невозможно...
Конечно, Колчак, как и адмирал Макаров, мечтал о мощных ледоколах, которые откроют постоянную морскую дорогу из Европы в Азию вдоль студёных берегов России. Но пока власти было не до этого. Его призвали заниматься совершенно другим.

А вот Д.И. Менделеев дело С.О. Макарова - своего погибшего в Порт-Артуре друга - не только не оставил, но и революционно продвинул далеко вперёд. Гений химии — он совершил в науке о ледоколах и свой инженерный подвиг.
Учёный подошёл к проблеме освоения Арктики с помощью ледоколов с присущей ему обстоятельностью. Для начала он повторил весь предварительный путь Макарова — собрал и досконально изучил материалы буквально всех полярных экспедиций: К. Вейпрехта и Ю. Пайера, Э. Норденшельда, Де Лонга, Ли Смита, Ф. Нансена, Ф. Джексона, Э. Толля и других отважных пионеров изучения ледяного Севера. Особенно его интересовали технические данные кораблей, которые принимали участие в этих Арктических походах.
Всё, что было зафиксировано Макаровым и инженерами во время многомесячных тяжёлых испытаний ‘’Ермака’’ во льдах — тома чертежей, цифр и математических расчётов — всё это перекочевало на рабочий стол Менделеева.
Каждый свободный вечер после ответственной работы в Палате мер и весов, после прочитанных лекций студентам Петербургского университета, Дмитрий Иванович погружался в этот океан данных и информации.
Главный вывод, который он сделал довольно быстро — в том виде, как он есть, ‘’Ермак’’ никогда не сможет дойти до Северного полюса. Всему виной — огромный расход топлива: даже по чистой воде 13 пудов угля на милю пути. Непозволительная роскошь!
Вывод — арктические ледоколы должны работать на жидком топливе. Силу нефти Менделеев знал не понаслышке — именно ему во многом обязано нефтяное развитие России. Перевод судна на нефть повлечёт за собой резкое сокращение команды — сейчас на ‘’Ермаке’’ из 102 членов экипажа почти половины - кочегары паровых котлов.
Меньше команда — меньше кают, меньше расходы топлива на обогрев, освещение и приготовление пищи. За счёт значительной экономии внутрикорпусных объёмов можно уменьшить размеры судна.

Менделеев также считал, что в Арктике даже самый мощный ледокол не должен ломиться напролом, а выбирать маршрут с благоприятной ледовой обстановкой. Для этого нужно на борту иметь аэростат для воздушной разведки. Кстати, к этому выводу он пришёл ещё много лет назад, когда сам совершил в гондоле аэростата весьма смелый полёт.
Это в наше время воздушная разведка стала обязательной. Без неё, без самолётов и вертолётов, победы, которые одержаны в Арктике, были бы невозможны. А сегодня все крупные корабли в Арктике - не только ледоколы — получают оценку и фотографии ледовой обстановки ещё и с искусственных спутников Земли.
Но в те годы — годы Макарова и Менделеева - эра авиации была хотя и не за горами, но всё-таки - впереди. Так что пока — аэростат.
Не будучи судостроителем, Дмитрий Иванович Менделеев разработал, даже в чертежах, свой проект ледокола с принципиально новым, пароэлектрическим типом двигателя: паровая машина приводила в действие мощный генератор электрического тока, а он питал электродвигатель, который вращал гребной винт. Это было абсолютно ново в корабельно деле.
Сегодня такая схема принята на всех ледоколах. Только паровую машину заменил либо мощный дизель, либо атомный реактор.
Увы, труды и энтузиазм великого учёного оказались преждевременными. Власть опять наступала на собственные грабли: - Ледокол на Севере нам пока не нужен. Да ещё такой, какого в мире не строили. Обойдёмся! -
На самом деле — не обошлось. В самые ближайшие годы казне всё-таки пришлось оперативно раскошелиться на новый ледокол. И именно для Арктики. Заставила необходимость.

Продолжение следует



ГЛАВА 3. КРАСНЫЕ РУБЯТ БЕЛЫХ,
БЕЛЫЕ РУБЯТ КРАСНЫХ

Если немножко углубиться в историю ленд-лиза, то окажется, что эта военная помощь взаймы впервые была предложена не Черчиллем, и не Президентом США Ф. Д. Рузвельтом. Своеобразный ленд-лиз широко применялся уже в годы Первой мировой войны.


Россия, скоропалительно выступив на стороне Антанты, далеко не закончила перевооружение армии и флота. Огромное количество заказов на военную технику и припасы для этой обширной программы было размещено, в основном в кредит, на предприятиях Англии, Канады, и особенно Америки. С началом военных действий их число резко возросло.
Так как российские выходы на Балтике в мировой океан были блокированы германским флотом, все это снаряжение в огромных масштабах стало поступать в страну через ее северные причалы – Мурманск и Архангельск.
Но в первые месяцы военных действий Мурманск использовался только как гигантский склад и перевалочная база на Архангельск. Удобный, никогда не замерзающий порт пока был отрезан от страны. Правда, так необходимая железная дорога от него к Петрограду с помощью китайских рабочих строилась сквозь болота и скалы ускоренными темпами. Но первый эшелон с военными грузами пройдет по ней только 1 января 1917 года.
Архангельский же порт испокон веков считался главными торговыми воротами страны на Севере. Сотни кораблей со всех концов мира ежегодно принимали его причалы. Да вот беда – порт замерзал. На шесть месяцев, нередко и больше, лед намертво сковывал жизнь портальных кранов и угольных терминалов.
Но зато железная дорога от Архангельска через Котлас и Вологду соединяла этот стратегический порт с центром империи. И Север стал основной базой иностранных поставок армии.
Вот когда власть, наконец, прозрела. Вспомнили, что С. О. Макаров призывал строить сразу два ледокола. Один для Балтики, второй – для флотилии Севера. Ах, как нужен был сейчас брат «Ермака» в Архангельске, ведь местный – в полтора-два метра толщины – лед для него совсем не преграда.
Сам император, оценив ситуацию с военными поставками, подписал резолюцию: «Ледокол строить! И немедленно!».

Нет-нет, идеи химика Мечникова в Морском ведомстве отвергли сразу. Его малопонятный проект принципиально нового типа ледокола – это дело далекого будущего. К тому же, сам автор проекта – с весьма неуживчивым характером, но с положенными великому ученому почестями, – уже отошел в мир иной. Нужно брать за основу макаровский проект «Ермака», учесть в нем все допущенные просчеты, усилить мощность судна и срочно разместить заказ в Британии, на верфях фирмы «Армстронг». Ее инженеры и рабочие весьма качественно построили «Ермака» в рекордно короткие сроки, и сейчас обязуются уложиться всего в 9 месяцев.
Так и поступили. Англичане, сами воевавшие с Германией, несмотря на чрезмерную загрузку своих предприятий и верфей, слово держали. Никаких отсрочек. Корпус ледокола, названного «Святогором», был заложен 12 января 1916 года, а заводская команда передала его русскому экипажу для испытаний уже в октябре. Испытания в ледовых условиях и необходимые доделки заняли еще 4 месяца.

31 марта 1917 года на «Святогоре» был поднят Андреевский флаг. Самый мощный в мире ледокол в 10 тысяч лошадиных сил вошел в состав боевой эскадры Флотилии Северного Ледовитого океана, и его родным домом стал Архангельск.
Удивительное совпадение – великий «Cвятогор» был рожден в год великих переломов в истории России, и вместе со страной все 100 лет своей жизни в полной мере разделяет ее непростую судьбу. Сегодня тоже.
***
Весь 17-й год «Cвятогор» сопровождает в Мурманск и Архангельск идущие вдоль кромки льдов суда с военными грузами, охраняет их от опасных атак пока еще немногочисленных подводных лодок Германии.
В ноябре разразилась новая напасть – большевики силой свергли власть Временного правительства. Политические бури захлестнули и русский Север, красные флаги затрепетали на ветру и в Мурманске, и в Архангельске.
Но война с Германией и ее сателлитами – Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией, к концу которой так призывали большевистские лидеры, все еще продолжалась.
Лозунг Ленина «Штыки в землю!» дорого обошелся лидерам новой власти. Германия начала мощное и успешное наступление практически на всех участках Восточного фронта, от Балтийского до Черного моря. Русская армия катастрофически разлагалась, самое время для Вильгельма II окончательно добить ее. Добить, захватив всю тучную Украину с промышленным Донбассом, Крым, Прибалтику... Падут Нарва и Псков – будет оккупирован и Петроград.
После этого можно перебросить все главные дивизии на Запад, против Франции и Британии. Спешно сформированная большевиками Красная армия, хотя и сопротивлялась на отдельных участках фронта отчаянно, удара немцев выдержать не могла.
К тому же, осложнялась ситуация и внутри страны – то там, то здесь вспыхивали восстания недовольных новой властью, бикфордов шнур междоусобной кровавой бойни, когда «красные рубят белых, белые рубят красных», был уже подожжен… Разгоралась Гражданская война. Чтобы подавить ее и удержать власть, большевикам нужно было срочное замирение с Вильгельмом. «Архисрочное», как говаривал вождь мирового пролетариата. С трудом, но немцы согласились на предложенные переговоры.
3 марта 1918 года делегация Советской России подписала в Брест-Литовске чудовищно унизительный и жестокий для страны сепаратный договор с Германией. Россия одномоментно теряла больше миллиона квадратных километров своей территории: Украину с Крымом и областью войска Донского, Польшу, всю Прибалтику... Большая часть Закавказья отходила к Турции. Черноморский флот и его инфраструктура тоже становились собственностью Четверного союза.
Кроме того, Советская Россия должна была выплатить Германии в качестве репарации 20 миллиардов марок. Шесть только уже в этом году. Из них четверть – чистым золотом. А это ни много ни мало – 245,5 тонны!

До того как Германия была повержена Антантой, Кремль успел переправить в Берлинский национальный банк двумя особо охраняемыми составами 94 тонны золота в слитках и монетах царской чеканки. Кроме того, Германии передавалась большая часть хлебных запасов страны и сотни тысяч голов крупного рогатого скота и лошадей. Щедрость без границ! Так не только без рубашки, но и без штанов можно остаться.
И как только был подписан Брестский договор, Кремль официально заявил всем странам, что отказывается выплачивать любые царские долги и кредиты Временного правительства. Любые!
Этим актом Советская Россия поставила себя вне закона, вне всех норм и положений международного права.

Вот что написал об этом в своих мемуарах политик, лауреат Нобелевской премии по литературе, а в годы Первой мировой войны министр Военно-морских сил Великобритании сэр Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль:
«Великая Россия упала на полдороге, и во время этого падения совершенно изменила свой облик. Вместо верного союзника перед нами предстал призрак, не похожий ни на что существующее до сих пор на Земле. Мы увидели государство без нации, армию без отечества, религию без Бога. Правительство, возымевшее претензию представлять в своем лице новую Россию, было рождено революцией и питалось террором.
Оно отвергло обязательства, вытекающие из договоров, оно заключило сепаратный мир, что дало возможность Германии убрать с Восточного фронта больше миллиона солдат и бросить их на Запад для последнего натиска.
Это правительство объявило, что между ним и некоммунистическим обществом не может существовать никаких отношений, основанных на взаимном доверии ни в области частных лиц, ни в области дел государственных, и что нет необходимости соблюдать какие-либо обязательства. Оно аннулировало и те долги, которые должна была платить Россия, и те, которые причитались ей.
Как раз в тот момент, когда наиболее трудный период войны миновал, когда победа была близка, и бесчисленные жертвы ее сулили, наконец, свои плоды, старая Россия была сметена с лица земли, и вместо нее пришло к власти безымянное чудовище, хорошо представленное в русских народных преданиях».

Да, решение большевиков имело для страны весьма негативные последствия. Оно стало одной из причин так называемой «Интервенции западных стран против молодого государства Советов».
Вот на этом хочу остановиться чуть подробнее, ибо заключение это отнюдь не бесспорно, а во многом вообще искажает правду.
Что рассказывают сегодня детям России учителя истории? То же, что и вчера, и позавчера:
«Бывшие “cоюзники” России – англичане, французы, американцы, и воспользовавшиеся удобной ситуацией японцы, в 1918 году ввели свои войска на территорию России и сражались вместе с белой армией против советской власти».
Коммунистам и их преемникам до сих пор выгодно представлять дело таким образом, будто бы ни белые войска барона Врангеля на Юге и в Крыму, ни Н. Н. Юденича на Северо-Западе, ни А. В. Колчака в Сибири не продержались бы так долго без «интервентов».
Цитирую Большую Советскую энциклопедию: «Если бы не поддержка иностранными империалистами, то Советское государство в короткий срок закончило бы с белыми заговорщиками, подавив их сопротивление в первые же месяцы и даже недели после Октября…»

«Интервенция» ставится на первое место. Вот так – трагедия расколовшегося народа лихо выдается за борьбу с внешней агрессией. И что же это за агрессия?
У США, например, в Мурманске и на Дальнем Востоке было всего 15 тысяч военнослужащих, включая тыловые службы. У Британии на Севере и в Закавказье – 22 тысячи. Франция на Юге страны (в Одессе и в Крыму) высадила десант помощнее – аж 35 тысяч солдат и офицеров. Но назовите мне хоть один достоверный источник, хоть одну книгу, где бы было описание настоящего боя между Красной армией и западными «интервентами»?! Хоть одного!
А теперь откроем 41-й том полного собрания сочинений Владимира Ильича Ленина. К великому удивлению, там, на странице 22, мы прочтем редкостное признание вождя. Вот оно: «Нет сомнения, что самого ничтожного напряжения сил только Британии, Франции и Японии было бы вполне достаточно, чтобы в несколько месяцев, если не в несколько недель, одержать победу над нами».
По словам Ленина, выходит, что войска интервентов лишь обозначали свое присутствие на окраинах страны и решали какие-то свои частные задачи. Какие? Да и к белым они относились далеко не однозначно.
Это неоспоримо, помощь им оказывали, считая власть большевиков незаконной. До сих пор жива частушка о Верховном правителе России А. В. Колчаке: «Мундир английский, погон французский, табак японский, правитель Омский...».
Кроме мундиров и погон были, конечно же, и винтовки, и пулеметы, пушки и даже несколько танков. Но нужно помнить и другое – в годы Первой мировой войны партия большевиков тайно получила от Германии, с которой Россия воевала, много оружия и десятки миллионов марок на подрывную работу и организацию революции.
Интервенты все же старались глубоко не лезть в дела российские, и избегали прямых столкновений с частями Красной армии. Разве что Япония на Дальнем Востоке присматривала для себя лакомый кусочек. Но о свержении власти в Москве даже не помышляли. К тому же, Япония – совсем не Антанта.
На Севере же России ситуация складывалась порой вообще парадоксальная… К началу 1918 года в терминалах и на открытых площадках этих портов скопилось больше миллиона тонн ценных военных грузов. Пока Советская Россия пусть слабо, но все-таки формально еще сражалась с Германией, англичане и американцы часто сквозь пальцы смотрели на то, как уже не союзное командование, а большевики эшелон за эшелоном гонят эти грузы в глубь страны. Корабли же привозят новые – пулеметы, артиллерию, средства связи, медикаменты, шинели и ботинки, так важное в условиях войны продовольствие.
Вовсю трудились консулы союзных государств, представители военных миссий. Вовсю трудился в северных льдах и «Cвятогор».

В Мурманске полным хозяином города был Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов. Его возглавлял бывший кочегар Добровольного флота А. Юрьев. Много раз бывавший в Нью-Йорке, он завязал там тесные отношения с будущим красным комиссаром Л. Д. Бронштейном – Троцким, который входил в состав редакции эмигрантской газеты «Новый мир» и налаживал контакты со спонсорами будущей революции в России. Тот заприметил бесспорные лидерские качества и хваткий ум матроса, не раз выполнявшего секретные задания Льва Давидовича.
Так что вполне понятно, кто и почему стал во главе Советов в городе, который к тому же знал не понаслышке.
Ну а теперь не упадите со стула от возмущения, не клеймите автора позором и не называйте его врагом России – в последние годы обнародованы документы, из которых однозначно ясно, что ввести ограниченный контингент войск Антанты в Мурманск попросили англичан сами большевики. Причем по настоятельному совету Л. Д. Троцкого…
Виной тому были события в Финляндии. Там тоже началась Гражданская война, которая была частью бушующего в России хаоса.
Присоединенное к России в 1809 году после войны со Швецией Великое княжество Финляндское обладало огромной внутренней автономией: своя валюта, свой государственный язык, своя таможня. И главное – свой парламент. Но над всем этим стоял властный надсмотрщик – генерал-губернатор из Петербурга, и мощный Военно-морской флот России в столице Гельсингфорсе и на других базах.
Так что полной независимости страны не было. Но о ней мечтали все финны. При этом одни ориентировались на Германию, другие все-таки на Россию.
Спросите любого человека, окончившего советскую школу, кто дал независимость Финляндии, и тот, уверен, однозначно ответит: «Владимир Ильич Ленин, которого страна Суоми чтит и сегодня». Это правда, чтит. Если бы не революция в России – быть бы ее вассалом еще много лет.
В Хельсинки есть парк имени Ленина, в Турку – памятник ему, а в Тампере, в Доме рабочих – уникальный, постоянно действующий мемориальный музей Ленина. Его директор как-то недавно сказал: «Русские сюда ходят нечасто. Но здесь побывали люди из 70 стран. В наш музей едут за утопией!»
Эта утопия мировой революции в 1918 году утопила Финляндию в крови – 30 тысяч только погибших в местной Гражданской войне. 30 тысяч! Каждый сотый. Как в России.
Ленин 26 раз бывал в Финляндии, социалисты, большевики – революционеры всех мастей жили здесь годами. Попутно готовили кадры себе подобных и для Финляндии. Революционеры всегда рассматривали эту северную страну как свой «красный тыл». Здесь было организовано много прекрасных явочных квартир, отсюда хорошо налаженными коридорами бесперебойно шел в Россию поток крамольной для власти литературы, оружия и пороха.

Когда матросы «Авроры» шарахнули из пушки по Зимнему дворцу в Петрограде, Финляндия осознала – красная чума революции с ее вседозволенностью и жестокостью может охватить не только Россию. И Сейм Финляндии уже 19 декабря провозгласил независимость страны.
Председателю СНК В. И. Ленину и Наркому иностранных дел Л. Д. Троцкому не оставалось ничего другого – в последний день уходящего года нужный документ был подписан и ими. Так что не надо наводить тень на плетень – не Ленин с Троцким дали независимость стране Суоми, а Советская власть признала волю народа Финляндии. Такое тоже не забывается.
Но в самой Финляндии начался разброд. В стране еще не было власти, способной навести порядок. Зато появились местные боевые отряды Красной гвардии. А вслед за ними для подавления смуты сформировались отряды и Белой гвардии, которые возглавил Г. Маннергейм, бывший генерал Российской империи.
Как мы помним, опасаясь захвата Германией Финляндии, большевикам чудом, с помощью ледокола «Ермак», удалось спасти, увести из страны весь флот – 211 боевых и вспомогательных кораблей. Увести вовремя. Уже весной 1918 года кайзер Вильгельм II поддержал Маннергейма не только оружием, но и высадил штурмовые части армии в Хельсинки. С их помощью вскоре с красными отрядами было покончено.
Лев Давидович Троцкий, подписывая акт о независимости Финляндии, смотрел далеко вперед, и опасался именно такого развития событий. Да, власть на Севере пока была всецело в руках небольшой группы большевиков. Белой армии генерала Миллера еще не существовало. Так что опасаться угрозы можно было только со стороны Финляндии. Германия в союзе с Маннергеймом легко могла перерезать Мурманскую железную дорогу, отсечь Красную Россию от Севера. А там – гигантские склады военных грузов. В одночасье можно потерять все. Восполнить такие потери нечем – заводы стоят, фабрики не работают, хлеба нет.
И Троцкий безотлагательно связывается с Мурманским Советом: «Для защиты железной дороги на Петроград, военных грузов Мурманска и Архангельска необходимо срочно обратиться за помощью к военным представителям Антанты». Естественно, обратились. Другого выхода и не было. Англичане и американцы тоже прекрасно осознавали – Красная армия далеко, отряды кайзера и финны – рядом.
Думали недолго, всего несколько дней. К вводу войск подтолкнул Брест и решение Кремля не платить долги – ни царские, ни Временного правительства, ни свои. Не платить – и точка! Никому и ни за что!

Это что же получается? Только за последний год в Мурманск и Архангельск доставлено, в основном в кредит, военных грузов на 2,5 миллиарда золотых рублей?! И это все рано или поздно за так перейдет Советам, или это захватит Вильгельм?!
Нет, свои грузы будем теперь охранять сами! С большевиками – договоримся. Хоть и предали нас, но и не повернули пока оружие против. С Мурманским Советом было заключено устное соглашение о защите побережья от финских отрядов и ожидаемого нападения немецкого флота. В порт незамедлительно входит британский линкор «Глори» и высаживает десант.
До конца марта в Мурманск пришли еще 3 тяжелых крейсера стран содружества – английский «Кохрейн», американский «Олимпия» и французский «Адмирал Об». Грозная сила!

Ввод войск в Архангельск откладывался до начала навигации. Да и Советы там пока стояли крепко, на сговор не шли – пусть немцы и финны только сунутся! А капитан мощного ледокола «Cвятогор», способного проложить дорогу во льдах, был на стороне большевиков. Без ледокола крейсерам в Архангельск не пройти. Вот такая странная ситуация сложилась весной 1918 года на Севере России. Удивительная во всем.
Например, в начале мая на борт «Кохрейна» оперативно погрузился солидный отряд русских красногвардейцев и британские морские пехотинцы. Этот сборный отряд направился в район Печенги – поступили тревожные известия, что там, разгромив местный гарнизон и сменив советскую власть, закрепились финские отряды генерала Маннергейма.
Тяжелые бои шли у Печенги несколько дней. Соединенный отряд крейсера «Кохрейн» пришлось даже усилить новым десантом. Но попытки финнов открыть германским частям дорогу на Мурманск, к военным складам Антанты, до которых отсюда было всего 100 километров, не увенчались успехом. Что и говорить – леденящая кровь интервенция!

Советская власть продержалась на Севере полгода. Но свергли ее отнюдь не пришельцы с Запада. Свергли ее сами русские, те патриоты России, объединенные потом в отряды Белой армии, которые не смирились с узурпацией власти большевиками после жестокого расстрела ими Учредительного собрания.
Советский гарнизон Архангельска насчитывал всего 800 бойцов. А вот противников Советской власти из-за непомерных постоянных реквизиций и насильственной мобилизации в Красную армию становилось все больше и больше. Летом 1918 года город восстал, произошла контрреволюция и установилась новая власть – русское Временное правительство Северной области, которое возглавил народный социалист Н. В. Чайковский.
Вскоре сформировалась и армия Севера. Территория огромная, в две Франции. А армия совсем небольшая, всего 10 тысяч преданных своему командиру офицеров и солдат.
По просьбе А. В. Колчака Северную армию возглавил бывший военный дипломат, генерал Е. К. Миллер, приговоренный большевиками после Октябрьского переворота к смертной казни и чудом избежавший ее.
Вступая в должность, Евгений Карлович заявил: «Я докажу всему миру и моим солдатам, что есть еще честь и совесть в русской груди. Смерть будет моей последней службой Родине…»
Так и случилось. Пророческие слова. После окончания Гражданской войны, уже в эмиграции, Е. К. Миллер возглавлял антибольшевистский Русский общевоинский союз.
В 1937 году он был выкраден советскими агентами в Париже, тайно переправлен в Москву, судим и расстрелян. На кровавых допросах он вел себя мужественно, как и подобает офицеру, и не выдал чекистам никого из своих соратников.
Но до этой трагической развязки впереди еще целых 20 лет…


ГЛАВА 4. CКОВАННЫЙ ЛЬДАМИ
Итак, летом 1918 года, когда сошел на нет крепкий лед Белого моря, 17 военных кораблей Британского королевского флота направились к Архангельску.


Но до того как жители города с триколорами вышли встречать союзников, большевики, в надежде перекрыть эскадре путь к причалам Архангельска, успели затопить в устье Двины несколько кораблей. Не придумали ничего лучшего – отдали на заклание и гордость России, самый мощный в мире ледокол «Святогор». Не успев фактически родиться, ледокол был обречен на смерть.
Но затопили неудачно, на мелководье. 16-метровые трубы, мачты и часть палубы торчали над водой. К тому же в стороне от главного фарватера.
Ловушка не сработала – Британский флот с легкостью обошел идиотское по смыслу, варварское по содержанию, препятствие.
Так как строительство ледокола не было оплачено полностью царской Россией, и дальнейшая оплата Кремлем не предвиделась ни в ближайшем, ни в далеком будущем, по всем законам международного права «Cвятогор» принадлежал Британии. Капитана судна и его помощников, которые затопили корабль, удалось задержать и судить по законам военного времени. А это означало – расстрел.
Англичане подогнали к «Святогору» портовый буксир, водолазы закрыли кингстоны ледокола, и мощные помпы за считанные часы откачали из него всю воду. Корабль всплыл без каких-либо повреждений и вскоре приступил к своей обычной работе перевозчика грузов и ледового труженика.
Красные южнее Архангельска продолжали драться с белыми, дети яростно сражались с родителями, брат не щадил брата – Гражданская война. Все гражданские войны, когда народ разделен, по жестокости гораздо превосходят обычное понимание войны.
Но на огромной протяженности фронт на Севере от Олонца до Печоры за время интервенции вообще не сдвинулся с места.

У войск Антанты был приказ – в драку русских стараться не ввязываться. Пусть бездумно убивают друг друга. А вот партизанские вылазки, поджоги и подрывы ими складов пресекать со всей жестокостью.
Англичане и французы потеряли на Севере 327 человек. Но отнюдь не в боях на стороне белых, а в лесах, в операциях по борьбе с партизанами. 327 погибших за полтора года. И это широкомасштабная военная интервенция на Севере страны?!
До сих пор защищают свои кандидатские диссертации историки, пишущие о Гражданской войне на Севере и о зверствах там англичан, американцев и французов. Да, на острове Мудьюг, в 45 милях от Архангельска, был оборудован концентрационный лагерь. Через него прошла тысяча заключенных. Одна тысяча. Умерло 300. Немало. В основном – от тифа. Да и лагерный паек – на один зуб, на то он и лагерный. Расстреливали? Да, бывало. Но только тех, кто совершал неудачный побег.
Для сравнения – в это же время фанатик-чекист Кедров в лагере, устроенном в Холмогорском монастыре, расстрелял почти 8 тысяч человек: плененных офицеров и солдат Белой армии, кронштадтских матросов, поднявших мятеж против большевиков, священников местных церквей. Не щадил даже детей арестованных.
«Все, кто не с нами, все, кто против советской власти, даже не делами – одним словом, – не раз говаривал он, сгоняя местных жителей на очередную казнь, – должны быть уничтожены. Все до единого!»
Я не собираюсь идеализировать миролюбие и гуманизм войск Антанты на Севере. Всякое бывало – война есть война. Но справедливости ради – власть советская правду тех лет пыталась и исказить, и сокрыть в недрах недоступных архивов. Да и много ли подлинного мы знаем о событиях Гражданской войны сегодня? Разве что снова и снова «...белые режут красных, красные режут белых!..»

Справедливо говорят – «Правда глаза колет!»
Между тем в Европе, на всех ее фронтах, разом смолкли пушки с обеих сторон – повергнутая военной силой Антанты, наступившим голодом и восставшим против власти флотом, Германия капитулировала, а ее глава – император Вильгельм II – отрекся от престола и бежал в Голландию, к своей родственнице королеве Вильгельмине.
Согласно Версальскому договору 1919 года, бывший кайзер Германии был объявлен военным преступником, главным виновником развязывания мировой войны, и потому должен был нести ответственность перед международным трибуналом.
Но правительство Нидерландов в категоричной форме отказалось выдать беженца. И страны Антанты в конце концов махнули на это рукой – пусть доживает век в своем замке в крохотном городке Дорне. Но безвыездно за пределы Голландии.
Правительство Веймарской Республики переправило экс-императору его любимый автомобиль и 54 вагона с мебелью и личными вещами.
Что сделали большевики с Николаем II, какой мучительной смерти подвергли его супругу и детей – вы хорошо знаете, хотя и прошло с тех пор сто лет. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге, в подвале дома горного инженера Н. Ипатьева, местные большевики по приказу Кремля с изощренной жестокостью расстреляли и добили штыками всю семью последнего императора России Николая II.
***
Итак, четырехлетняя изнурительная Первая мировая война закончилась. Понимая усталость и бессмысленность дальнейшего пребывания своих войск на территории России, страны Антанты решили – надо уходить. Тем более что после поражения Германии Советская Россия аннулировала все обязательства по Брестскому миру и начала интенсивно наращивать силу Красной армии. Не хватало еще одной войны?!
Черноморские и каспийские десанты большей частью были эвакуированы уже весной 1919 года.
Чуть позже из Мурманска и Архангельска в сторону Европы тоже один за другим стали уходить корабли с остатками военных грузов – еще весьма немалых. И к тому же – неоплаченных. Правительство Британии распорядилось забрать все, до последнего ящика с амуницией и консервами. Ушел в Англию и построенный на ее верфи ледокол «Святогор».
Армия Миллера сдерживала натиск Красной армии и удерживала Архангельск вплоть до начала 1920 года. Но ее командующий понимал – без продовольствия (а город уже сидел на голодном пайке), без поставок оружия рано или поздно наступит конец.
И он принимает решение – вывезти остатки армии на Запад. И офицерам, и рядовым было предоставлено право свободного выбора: либо остаться на Родине, либо кораблями уходить с ним. Кто женат – вместе с семьями.
Наступил февраль, лед крепчал, и каждый день промедления грозил пленением судов и остатков армии красными.
В ночь с 18 на 19 февраля 1920 года причальные стенки Архангельска покинули ледокол «Козьма Минин» с главнокомандующим на борту и идущая за ним яхта «Ярославна». Крупных морских судов в Архангельске больше не оставалось.
21 февраля войска Красной армии без сопротивления вошли в город. Вот практически с этого момента и начинается новый этап в жизни ледокола «Cвятогор». Наступает крутой поворот в истории, которую вы читаете.
Вступив в столицу Севера, большевики через прессу немедленно обратились к мировому сообществу с просьбой помочь им спасти погибающий во льдах Карского моря ледокольный пароход «Cоловей Будимирович». На его борту есть женщины и дети. Уголь и продовольствие на исходе.

Странная просьба, ведь всего две недели назад «Cоловей» вышел из Архангельска под флагом Белой армии и должен быть уже в Норвегии. Как же он оказался совсем в другой стороне, в ледовой западне Карского моря? И зачем Советы хотят спасти, по сути, вражеский корабль? Какое человеколюбие движет ими, если кроме 50 человек команды и новорожденной дочки капитана – а он отправился в рейс с женой – на борту ледореза 32 белых офицера во главе с генералом Звегинцевым?!
Удивительная история для непосвященных случилась с этим судном. Рядовая для тех, кто плавал в Арктике.

***
Ледорез «Соловей Будимирович» был судном достаточно большим, крепким и сильным – водоизмещение 3000 тонн, мощность паровых машин 2850 л. с. Почти новый. Построен в Глазго. Куплен царским правительством в 1914 году специально для плавания вдоль побережья Русского Севера.
Перед уходом из Архангельска генерал Миллер отдал приказ капитану «Соловья» Иогану Рекстину следовать на факторию в устье реки Индиги, что за Каниным Носом, и забрать у кооператоров оплаченное, заготовленное для Северной Армии мясо оленей и рыбу. Немало – больше сотни тонн. Дальше – без промедления следовать в Норвегию. Наскребли по сусекам уголь. На этот 8–10-дневный рейс должно было хватить, но не больше.
Плавание в Индигу в зимнее время совершалось не впервые. Так что особых опасений не было. Но на Севере год на год не приходится. Недаром лед называют коварным – его поведение порой непредсказуемо. Так и случилось – «Cоловей» до реки Индиги не дошел. Всего в 15 милях от фактории он был, как клещами, зажат тяжелыми льдами. Освободиться силой своих двигателей не удалось. Ледяные поля неумолимо понесли судно к Карским воротам. За ними выхода из ситуации практически не было. Там – необъятное Карское море и неминуемый дрейф со льдами на Север.
Спасти ледорез в этих координатах еще могли ледоколы «Козьма Минин» и «Канада», о чем умолял срочной радиограммой в Архангельск капитан Рекстин. Ему пообещали помощь. Но она не пришла…

Как мы знаем, в это время ледокол «Козьма Минин» ушел с остатками Северной армии в Европу, а «Канада», поврежденная во льдах, стояла на ремонте.
Так «Соловей Будимирович» остался один на один с неукротимой силой Ледовитого океана. Невидимое течение понесло тысячетонное тело корабля в высокие широты, подвергая его смертельному сжатию. Стальной корпус пока чудом выдерживал напряжение.

В конце февраля «Cоловей» был уже за Новой Землей, почти на 71 градусе Северной широты. Положение стало критическим. Газеты писали, что на корабле от голода и холода люди на грани смерти.
На самом деле голод пока не угрожал. В трюмах ледореза в коробках лежали 20 тысяч банок концентрированного молока, 200 пудов сыра, немного муки, сахара и армейских сухарей. При скромном расходе хватило бы на несколько месяцев.
Людям угрожало совсем другое – холод. Всепроникающий, невидимый, смертельный. Он уже вползал во все отсеки и каюты судна. Общие печки протапливали чуть-чуть, чтобы кровь не замерзла в жилах окончательно. От постоянного холода, без движения человек просто засыпает. Засыпает навечно.
Но последние 20 тонн угля в бункере капитан Рекстин охранял с оружием как неприкосновенный золотой запас. Вдруг Арктика сжалится, разведет ледяные клещи. 20 тонн угля хватит, чтобы доползти до какой-нибудь зимовки, к людям.
Иначе… Иначе «Соловей Будимирович» может повторить судьбу экспедиции «Святой Анны» лейтенанта Брусилова – 8 лет назад она бесследно пропала во льдах и мраке полярной ночи…

Брошенный хозяевами на произвол судьбы, ледорез только тяжело охал от очередного сжатия, но пока терпел. И этим спасал людей на его борту. Если пулей вылетит хоть одна заклепка из корпуса – за ней пойдут и другие. Тогда конец, гибель. «Соловей» держался – корабелы Глазго свое дело знали – сработали корабль на совесть.
Пока «Соловей» день за днем дрейфовал на Север, для его спасения Кремль задействовал большую группу дипломатов и общественных деятелей страны.
Через писателя М. Горького, который дружил с норвежцем Ф. Нансеном, Кремль связался с великим исследователем Севера и попросил о помощи. Ф. Нансена знал и боготворил весь мир. Нансен в царское время тесно сотрудничал с Академией наук России, знал многих ученых, не раз посещал страну. Да и после революции считал Россию великой страной, своим авторитетом поддерживал ее народ.
(Именно фонд помощи России Фритьофа Нансена, собранные им продовольствие, медикаменты и деньги в годы Гражданской войны спасли от голодной смерти и болезней миллионы людей. Прежде всего – детей.)
Москва твердо гарантировала, что все расходы по спасению людей и судна будут оплачены сполна и с солидными премиальными. Необходимо немедленно приступить к снаряжению подходящего судна.
Все специалисты по плаванию в полярных водах сходились в одном: до Карского моря добраться и справиться с его льдом в это время года может лишь единственный корабль в мире – ледокол «Святогор».
Как мы знаем, «Святогора» англичане подняли и перегнали из Архангельска к себе. Все попытки советских дипломатов уговорить британские власти во имя жизни терпящих бедствие людей задействовать ледокол были безуспешными.
И Фритьоф Нансен решил действовать через свое правительство. После трудных переговоров нужное решение все же было найдено. Норвегия под свою гарантию возврата брала у Британии «Святогор» во временную аренду.
Стоимость всей операции по выводу «Cоловья Будимировича» из Карских льдов оценили в 2 миллиона норвежских крон, которые должны быть выплачены немедленно и одним траншем. Два миллиона крон – деньги немаленькие. Скорее – огромные! Тем не менее, председатель СНК В. И. Ленин безотлагательно подписывает постановление правительства № 472, и требуемая сумма переводится по назначению.
«Откуда же деньги? – естественно, спросите вы. – В стране голод и Гражданская война. Дорога каждая копейка!»
Все так – голод. Но это только в советских художественных фильмах Ленин и его соратники попивают пустой кипяток из чайников из-за отсутствия заварки. В Кремле всегда было все: в руках большевиков – сокровища дворцов, алмазы и драгоценности ГОХРАНА, бесценные коллекции Эрмитажа и Третьяковской галереи. Начиналось принудительное изъятие золота, серебра и драгоценных камней у населения и церкви.

Нашлись 2 миллиона крон и на спасательную экспедицию «Святогора». На мостик корабля начальником этой миссии заступил Отто Свердруп – капитан знаменитого «Фрама» Фритьофа Нансена.
Нагруженный под завязку 4000 тоннами угля, «Cвятогор» только 9 июня смог выйти из Норвегии в сторону Новой Земли.
За 4 месяца ледового дрейфа по двум морям «Соловей Будимирович» прошел путь в тысячу морских миль. Пока никто на борту не умер. Но начиналась цинга. Лед до сих пор щадит, а от цинги спасаться нечем. К тому же люди понимали свою возможную перспективу: льды носили «Фрам» по океану три года – такая же участь могла постигнуть и «Cоловья». Пропасть без вести во льдах – что может быть хуже и страшнее?!
И два офицера с генералом Звегинцевым, когда «Соловей» находился уже выше 72 градуса Северной широты, решают покинуть корабль, как это сделал штурман Альбанов со «Святой Анны» 6 лет назад. Изможденный, потеряв в пути почти всех спутников, он все-таки дошел до спасительной Земли Франца-Иосифа.
Наша троица, соорудив вместительный каяк, обтянутый брезентом, в середине мая спустилась на лед и двинулась к Югорскому Шару, к берегу острова Вайгач, где жили и охотились ненцы.
До Вайгача было всего 350 километров. Но каких – 350 километров жутких торосов и опасных разводий. Вот-вот должна была начаться подвижка льдов, когда они монбланами и с ужасающим грохотом наползают друг на друга.
Преодолеть такие препятствия группа генерала Звегинцева не смогла. Побоялась. Пришлось возвращаться. И сделали это вовремя – на борт бедствующего «Соловья» наконец-то поступила радиограмма надежды – «Держитесь! Из Норвегии вам на выручку идет ледокол “Cвятогор”».
И все-таки, почему же правительство большевиков считало спасение «Соловья Будимировича» задачей чрезвычайной важности? Гражданская война еще не закончилась, и в масштабах братоубийственной бойни гибель в Карском море 85 человек могла показаться песчинкой в пустыне.

И, конечно же, это не было желанием арестовать и расстрелять врагов трудового народа – находящихся на судне трех десятков белых офицеров. Тогда что – решение при помощи такой дорогостоящей спасательной операции предстать в глазах мировой общественности в наиболее выгодном свете, показать истинную гуманность нового советского общественного строя, его любовь к людям? Бесспорно, да!
Мир отвернулся от кровавого лица России. Страна оказалась в изоляции – ни торговли, ни дипломатических отношений. Нужно было восстанавливать разом разорвавшиеся связи. Любыми путями и способами. Без торговли с Западом рухнет все! Заводы стоят. У крестьян в Сибири нет плугов и даже кос, а там – хлеб. Лесорубам нечем валить экспортный лес, каждый топор из хорошей стали – сокровище!
Вот почему была и еще одна причина непременного спасения «Cоловья Будимировича», которую власть не афишировала перед международным сообществом. На лето 1920 и 1921 годов Совнарком планировал проведение двух больших товарообменных экспедиций к устьям сибирских рек Оби и Енисея. На 7 миллионов золотых рублей закупались, где можно в Европе, сельскохозяйственный инвентарь, мануфактура… 11 судов должны были работать на этой трассе выживания.
Будь у страны такое крепкое судно, как ледорез «Cоловей Будимирович», – многих проблем с продвижением караванов можно избежать, сэкономив огромные деньги. (Кстати, первый же хлебный рейс из Сибири спас тогда от голодной смерти весь Русский Север.)
Пока «Святогор» готовился к походу в Карское море, архангельские корабелы срочно заканчивали «на всякий случай» ремонт ледокола «Канада», переименованного сначала в «III Интернационал», а затем в «Федора Литке».
И на спасение «Cоловья Будимировича» отправились оба судна. Почти одновременно. Большевики это обстоятельство объясняли просто: если одно застрянет во льдах, другое придет на помощь.
«Литке» спешил прибыть к месту дрейфа «Соловья Будимировича» первым. Задание было не только высвободить затертое льдами судно, но и арестовать белых офицеров. «Литке» опоздал на несколько часов.
Опередил в этой гонке по океану все-таки гораздо более мощный «Cвятогор». Первое, что сделал капитан, – распорядился обогреть детей и женщин и переправил на свой борт под норвежским флагом офицеров генерала Миллера и тех гражданских лиц, кто не хотел жить при большевиках. Этим, возможно, дважды спас их жизни.

«Cоловей Будимирович» представлял страшное зрелище – обледеневшее судно сильно накренилось на один борт, на мачтах бессильно висели лохмотья парусов из грязного трюмного брезента. Для экономии угля ими пользовались при движении по большим разводьям. Часть деревянной палубы была сожжена в печках для минимального обогрева.
Всем спасенным была оказана медицинская помощь, выдана новая одежда и обувь.
После того, как трюмы «Cоловья Будимировича» заполнили достаточным количеством угля, «Святогор» отправился в Норвегию, а «Литке» cо спасенным ледорезом – в Архангельск. Почти пятимесячная спасательная операция завершилась успешно.
Правительству Норвегии и лично Фритьофу Нансену Кремль отправил благодарственные послания за неоценимую помощь. 3 июля архангельская газета сообщила: «Вчера около часу дня к Соборной площади подошли оба ледокола. На пристани прибывшим была устроена торжественная встреча. Суда на реке все расцвечены флагами. Красными войсками произведен парад».
«Соловей Будимирович» на следующий же день был поставлен на срочный ремонт. Так флот Советской России пополнился отлично сработанным в Британии судном ледового класса, которому уже вскоре предстояла тяжелая работа в советской Арктике.

А вот «Cвятогор» продолжал трудиться под британским флагом. Но англичане, в знак уважения к создателям этого самого мощного в мире ледокола, решили не менять его имя. На борту судна значилось: HMS SVIATOGOR – КОРАБЛЬ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА «СВЯТОГОР».

Продолжение следует

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход

Гороскоп

АВТОРЫ

Юмор

– Дома ли ваша дочь?
– Она сейчас учит высшую математику.
– Таки ваша дочка — золото, только удивляюсь, чему она может научить высшую математику.
* * *
Старенькая бабушка не придумала ничего лучше, и Моня, после того как сломал руку, два часа дышал над картошкой.
* * *
В кабинете врача:
– Доктор, я пришел сказать вам спасибо.
– Не за что! Только, простите, вы пациент или наследник?


Читать еще :) ...