КОНТУР

Литературно-публицистический журнал на русском языке. Издается в Южной Флориде с 1998 года

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта


Последний из Джиннов

Автор: 

Царь Соломон перехитрил двух демонов – Эфипаса и Абезитибода, которые прибыли из глубин Красного моря вместе с колонной. С помощью магического кольца он наложил печать вокруг них так, чтобы они через секунду не смогли заставить сотрястись всю землю. Он сказал им: «Осторожно!». И духи остались на месте, чтобы поддерживать колонну до сего дня для доказательства мудрости, которой Соломон был удостоен. В воздушном пространстве была подвешена огромная колонна, которую поддерживали ветры. И таким образом духи находились внизу, подобно воздуху удерживая ее. И если пристально посмотреть, колонна, поддерживаемая демонами, немного наклонена; и так до сих пор.

Царь Соломон расспросил демона, который прибыл с Эфипасом: «Кто ты и как тебя зовут? И чем ты занимаешься? Ибо я слышал многое о тебе». И демон ответил: «Меня, о царь Соломон, зовут Абезитибод. Я потомок архангела. Когда-то я восседал на первых небесах, имя которым Амелеоут, а потом я стал жестоким духом, крылатым, но с единственным крылом, я составляю заговоры против каждого поднебесного духа. Я был, когда Моисей предстал перед Фараоном, египетским царем, сердце которого я ожесточил. Я тот, кого Ианес и Иамбрес вызывали, отправляясь за Моисеем в Египет. Я тот, кто сражался с Моисеем с помощью чудес и знаков».

Царь Соломон спросил его еще: «Как ты оказался в Красном море?» И он ответил: «Во время исхода сыновей Израиля я ожесточил сердце Фараона. И я заставил разгневаться его и его министров, и преследовать детей Израиля. И Фараона сопровождал я и все египтяне. Я был там, мы следовали вместе. И мы все подошли к Красному морю. И это было тогда, когда дети Израиля уже перешли его, и вода вернулась и накрыла все войско египтян и все их могущество. И я остался в море, удерживаемый этой колонной. Но когда Эфипас, заключенный во флягу, и которого ты послал, пришел, то он вытащил меня для того, чтобы привести меня к тебе».
Соломон, услышав все это, восхвалил Бога и заклинал, чтобы демоны повиновались ему и оставались поддерживать колонну. И они оба поклялись не отпускать эту колонну до конца света. Ибо тот день, когда этот камень упадет, это и будет концом света.

Завещание Соломона «Ветхозаветный апокриф»
Стих 124, 125, 126, 127


Глава первая, в которой две хорошо спланированные случайности  классифицируются как преступление

Облака были похожи на стаю крокодилов, летящих к солнцу.
Василиса посмотрела в небо не для того, чтобы рассматривать облака. Чтобы слезы не полились по щекам. Она не любила их солоновато-горький привкус на губах, да и на щеках обязательно останутся грязные «дорожки». Василиса чувствовала, как тоненькие теплые струйки от висков растекаются за ушами, увлажняя волосы и шею. Она достала платок, легонько прикоснулась им к вискам и снова посмотрела на священника. Отец Александр уже прочитал Апостола и Евангелие и начал читать разрешительную молитву. Сейчас начнется прощание. Младший брат Василисы Константин с каменным лицом с погасшей свечкой в руке подошел сначала к гробу отца и остановился. Василиса стала рядом и уткнулась лицом в его плечо. Константин поцеловал бумажный ободок на лбу и повернулся к гробу матери. И вот тут он не выдержал. Слезы полились ручьями. Костя размазывал их по лицу рукой, совершенно забыв про платок. Попрощаться с мамой он так и не смог. Василиса отвела его в сторону и пыталась успокоить. Костя продолжал рыдать, вытирая слезы платком сестры.
В это же самое время с другой стороны кладбища закончилась еще одна скромная траурная церемония. Хоронили капитана Знаинчковского, старшего оперуполномоченного Центрального РОВД, погибшего в результате ДТП. Его Chevrolet на полном ходу врезался в BMW, в котором находились генеральный директор концерна Solar LTD Гриценко Николай Петрович и его жена. Погибли все. И именно супружескую пару Гриценко сейчас хоронили в ста метрах поодаль. Друг Знаинчковского капитан Толмачев обнял мать и жену своего друга и поспешил к выходу, чтобы поговорить с Василисой.
Толмачев догнал Василису и Константина уже у ворот. Они шли, взявшись за руки – высокий худой двадцатилетний парень и темноволосая девушка, на две головы ниже его. Сентябрьский день был теплым, но Василиса шла в шерстяном пальто и черных зимних лосинах. «Василиса краса, длинная коса, – подумал Толмачев, – С чего же мне разговор начать?». Он и раньше встречал Василису, но знаком с ней не был. Много раз хотел познакомиться с этой красивой девушкой, но всегда смущался. Сегодня повод для знакомства печальный, но придется.
– Здравствуйте, Василиса Николаевна, – сказал он. – Я старший оперуполномоченный Толмачев Андрей Владимирович. Когда мы можем с вами поговорить?
Василиса остановилась, не выпуская руку брата.
– О чем?
– В этом деле есть несколько… э… странностей. С вашей помощью, может, получится что-нибудь выяснить.
– Это ведь убийство, правда? – сказал Константин, повернувшись к Толмачеву. – Поэтому вы расследуете?
– У меня есть все основания так считать.
– И вы хотите выяснить, каким боком здесь ваш коллега? – сказала Василиса. На Толмачева она даже не взглянула.
– Совершенно верно, – кивнул Толмачев. – К сожалению, я не веду это дело. Но я хочу все выяснить. Тем более что Сергей был моим другом.
– Понятно.
– Когда вам будет удобно встретиться и где?
– Давайте после девяти дней, – сказала Василиса. – В ближайшую пятницу в конце дня. Найдете меня в нашем офисе возле торгового центра «Комод». До свидания.
– До свидания.
Василиса и Константин направились к автобусу, а Толмачев еще постоял немного, глядя им вслед.
– Вот и познакомился, – сказал он сам себе. – Попытка номер раз. Неуместная.

Знаинчковский и Толмачев подружились еще в юридической академии. Потом вместе начали работать. Все мечтали найти третьего с фамилией на букву «К», чтобы получилось легендарное киношное трио ЗнаТоКи. Сергей Знаинчковский отличался аккуратностью, даже педантичностью, и предположить, что он мчался с огромной скоростью по мокрому шоссе, Толмачев никак не мог. Тем более, специально протаранить насквозь машину, мирно стоящую на обочине встречной полосы.
Но ведь начальству свои предположения не выложишь, ему факты подавай. А все факты были против Сергея. Занимался он делом, никак не связанным с концерном Solar LTD, с генеральным директором Гриценко Николаем Петровичем знаком не был. В тот вечер на своей машине поехал в спорткомплекс «Макси» встретиться с финансовым директором стекольного завода Матвеем Пушковым, проходившим свидетелем по делу о хищении на их заводе. Потом зачем-то направился в аэропорт и на полном ходу въехал в машину Гриценко. Андрею не давала покоя одна странность. Сергей всегда пристегивал ремень безопасности, и при таком столкновении мог только сильно удариться об руль и, как минимум, сломать себе ребра. Подушка безопасности должна была сработать, поэтому вылететь из салона и упасть на капот машины Гриценко было невозможно. Но дверь со стороны водителя была открыта и практически не повреждена, ремень безопасности на месте, да и крови в машине Сергея было мало. Машина чуть ли не вдребезги, а крови мало.
– Ну, и куда я твои предположения прикреплю? – сказал Толмачеву начальник управления. – Я понимаю, что ты хочешь классифицировать это как убийство. Андрюш, но нет доказательств… Занимайся, но только в неслужебное время. Я ведь понимаю тебя. Друг все-таки. А чтобы ты отвлекся, вот тебе легонькое новое дело.

Толмачев взял папку, открыл ее и начал читать.
– Два бомжа насмерть отравились коньяком! – удивился он. – Нешто бомжи у нас теперича коньяки употребляют!
– Ага. «Мартель», – кивнул начальник. – Угостили их. А в коньяке смертельная доза крысиного яда.
– Ух ты!
– Вот и выясни, кто это такой щедрый.
Толмачев утром в день похорон сходил на рынок возле метро «Оболонь» и поговорил с «товарищами». Оказалось, что те двое какому-то фраеру достали какую-то вещь, тот им заплатил много денег и угостил.
– То есть вещь украли, – уточнил Толмачев.
«Товарищи» кивнули.
– Хорошо, что нам не хватило, – прошамкал беззубый мужик и перекрестился. – А то не приведи господи!
– А ты того фраера видел? – спросил Толмачев.
– Издалека видел.
– Как он выглядел?
– В спортивном костюме такой. На велосипеде он был.
– А деньги где?
– А что? Деньги ведь наши теперь, – испуганно сказал беззубый.
– Да ваши, ваши, – успокоил его Толмачев. – А что они за вещь достали?
– Не знаю. Не говорили. Но знаю, что фраер им какие-то инструменты давал.
Больше Толмачев ничего не выяснил и поехал хоронить друга.
С кладбища он вернулся в отдел и еще раз перечитал протокол. Протокол пришлось просить у Женьки Моранова. Женька для проформы попыхтел носом, но достал папку с делом из ящика и протянул Толмачеву.
– Андрей Владимирович, ну что вы хотите здесь еще увидеть? – сказал лейтенант Моранов. – Вы же уже раз десять читали.
– Да непонятно мне! – воскликнул Толмачев. – Каким ветром его вообще занесло на эту дорогу. Как он, такой вот всегда дотошный и аккуратный, мог превысить скорость, да еще специально въехать в машину!
Моранов пожал плечами.
– Что сказал «аналогопотам»? – спросил Толмачев.
– Заключения патологоанатома пока нет, – сказал Моранов и спрятал папку в стол.
– Потом дашь почитать? – попросил Толмачев и начал собираться.
– Куда ж я денусь? – улыбнулся Женька. – А вы куда?
– Хочу еще раз место аварии осмотреть.
– Если что-то новое увидите, мне расскажете?
Толмачев хлопнул по плечу своего молодого коллегу:
– Куда ж я денусь!

Толмачев поставил свою машину метрах в тридцати от места аварии и пошел пешком к километровому знаку с погнутой табличкой «50». Ничего нового вокруг вроде бы не было, только остатки стекол под шинами машин уже превратились в пыль. Вправо от знака в траве виднелась небольшая тропинка, одна из тех, возле которой обычно тормозят и высаживают пассажиров, чтобы те бежали в кусты справлять малую нужду. Может, у Гриценко или у его жены тоже живот прихватило, и они решили остановиться? Толмачев еще раз внимательно осмотрел то место, где стояла машина. И вдруг он увидел в траве кусок металлической ленты. Толмачев поддел ее носком ботинка и вытащил около двух метров поржавевшего шарнирного основания с торчащими шипами.
– Бинго, Андрюша! – сказал себе Толмачев. – Теперь понятно, почему машина тут стояла. Похоже, шипы здесь кто-то специально припрятал. Надо будет выяснить, не потеряли ли патрульные свое устройство для принудительной остановки автотранспорта.
Толмачев позвонил Моранову и сказал, чтобы тот мчался к нему со следственной бригадой, а сам решил пока пройтись по тропинке в сторону лесополосы. Метров через двести оказался глубокий овраг. Внизу виднелась грунтовая дорога, ведущая к дачному поселку. Сам овраг был не широким, но очень крутым, метров пятьдесят в длину, да еще с торчащими острыми корнями деревьев. «Не дай бог с такого упасть, – почему-то подумал Толмачев, – корни насквозь проткнут».
– Тоже хочешь потренироваться? – услышал он.
– Что?
К Андрею на велосипеде подъехал дедуля в мешковатых джинсах и линялой оранжевой рубашке. Позади седла красовался огромный мешок со скошенной травой, прикрепленный к багажнику старыми армейскими ремнями. На голове у дедули была «жокейка» тоже оранжевого цвета, повернутая козырьком назад. Он остановился и поправил слегка перекошенный мешок.
– Спрашиваю, тоже хочешь потренироваться спускаться на веревках вниз?
– А что, здесь тренировочная база скалолазов? – удивился Андрей.
– А то! – начал хвастаться дедуля. – К нам сюда из Киева спортсмены приезжают. Ну, веревки вязать учатся… и все такое…
– И давно тренируются?
– Не, – сказал дедуля. – Недавно. Пока только руководитель секции тренировался. Сказал, что очень хорошее место для начинающих.
Андрей еще немного поговорил с дедом и вернулся обратно к машине. Ожидая следственную бригаду, он начал делать заметки у себя в блокноте и вдруг у него возникло ощущение, что он упускает что-то важное. Ему показалось, что машина Гриценко вовсе не случайно наехала на шипы возле той тропинки, ведущей к оврагу. Но дальше мысль терялась в каких-то нелогичных теориях.
– Ладно, потом подумаю об этом, – решил он. – А пока нужно приготовиться к разговору с Василисой.
Шипованную ленту лейтенант Моранов тут же отнес на экспертизу. Дописал протокол, приложил к нему фотографию и начал возмущаться, почему эти «шипы» раньше никто не заметил.
– Да темно было и дождь моросил, – сказал Толмачев. – Я и при дневном свете тоже не сразу их увидел. Вопрос в другом. Кто их туда «случайно» положил, чтобы на них «случайно» наехал Гриценко. Две хорошо спланированные случайности – это, брат, уже преступление.
С Василисой Толмачеву удалось встретиться только мельком. Она очень спешила, и разговора у них не получилось.

Глава вторая, в которой мы узнаем о джинне

На старости лет царь Давид стал ленив и сентиментален. Его сын Авессалом окружил себя частной армией, объявил себя царем и начал преследовать родителя. Давид не стал сопротивляться, и со своей гвардией скрылся в Ефремовом лесу. Естественно, Авессалом пошел за ним, попал в ловушку и сражение проиграл. Давид усмирил мятеж, сына наказывать не стал, но покой так и не обрел. Адоний, следующий по старшинству сын Давида, тоже начал предъявлять права на трон. Царь подумал, и по совету своей жены Вирсавии и пророка Нафана передал власть младшему сыну Соломону.
По ночам царю Давиду снилось, что он поднимается по лестнице Иакова, соединяющей землю и небо, и оказывается у стен небесного Иерусалима. Ведь на небесах существует Иерусалим, и в нем, как в зеркале, отражается Иерусалим земной. Однако в этом зеркальном отражении было отличие: на небе с начала времен стоял Храм, а на земле его не было. Царь Давид обследовал храм во сне со всех сторон, осмотрел каждое помещение, потрогал каждый камень и, проснувшись, записал все, что запомнил во всех подробностях, потому что захотел построить в земном Иерусалиме точно такой же Храм. До своей смерти царь Давид успел подготовить только фундамент для Храма. Давид чувствовал, что только в Соломоне есть сила и что только он сможет построить этот Храм.

И Соломон действительно стал мудрым правителем. Он всегда старался окружить себя и свой престол доверенными лицами. С их помощью он спокойно занимался внутренней и внешней политикой. Его правление ассоциировалось с миром и народным богатством. Сам египетский фараон отдал Соломону в жены свою дочь. Но Соломон был не только выдающимся правителем и мудрецом, но еще и очень могущественным магом. Он мог командовать тучами невидимых существ, для которых не было ничего невозможного, мог управлять самыми злыми и коварными демонами при помощи магического ключа. И все это он делал с помощью колдовского кольца. Однажды Соломон созвал семьдесят два демонических существа, заманил их в магический медный сосуд, крепко заткнул его пробкой и опустил на дно глубокого озера, чтобы другие люди не могли воспользоваться магическими предметами и вызвать тайные силы.
Но любопытство всегда все губит, и этот ящик Пандоры открыли. Жители Вавилона решили, что в сосуде находятся несметные богатства. Они вытащили его из озера и распечатали пробку. Все демоны и их легионы выбрались из сосуда и продолжили заниматься злыми делами. И у каждого демона была своя функция: уничтожать урожай, убивать младенцев, насылать болезни. Некоторые демоны, которые вырвались из сосуда, были особенно дикими и могущественными и называли себя джиннами. А один из них, по имени Велиар, вселился в статую и оттуда общался с людьми, давал им советы, рассказывал о будущем в обмен на богатые подношения и разные почести. Тогда архангел Рафаил дал Соломону магическое кольцо, чтобы с его помощью царь управлял этими духами и держал их в повиновении.

Когда царь Соломон все-таки решил построить Храм, он собрал всех жителей города и сказал им:
– Давайте построим самый величественный Храм в Иерусалиме. Храм этот станет святым местом для всех людей, поэтому и строить его мы будем всем миром. Пусть жребий решит, кому какую стену строить.
Соломон подготовил четыре дощечки. На одной он написал «север», на другой «юг», на третьей «восток», а на четвертой «запад». Городской знати выпал жребий возводить северную стену, а также все колонны и лестницу Храма. Священникам предстояло построить южную стену и соткать покрывало для Ковчега Завета. Богатые торговцы должны были строить восточную стену и поставлять масло для Неугасимого светильника. Ну, а западная стена досталась беднякам. Кроме того, им выпало соткать занавески на окна и молиться о благополучном завершении строительства. И работа закипела.
Торговцы продали золотые кольца и серьги своих жен, заплатили каменщикам, и вскоре восточная стена Храма уже высилась над городом. Точно так же поступили священники и знатные люди – они не стали возводить Храм своими руками. У бедняков же денег и драгоценностей не было, поэтому западную стену они строили сами. Каждый день приходили бедняки к будущему Храму, клали все новые камни, и западная стена хоть и медленно, но все же росла. Зато сердца этих людей были исполнены радостью – ведь они работали с великой любовью к Всевышнему.
И была подвешена огромная колонна в воздушном пространстве, которую поддерживали ветры. Но на самом деле это духи – демоны и джинны – находились внизу и удерживали ее, повинуясь магии кольца царя Соломона.
Когда Храм, такой же красивый, как Храм на облаках, вознесся над Иерусалимом, ни одно здание в мире не могло с ним сравниться, Храм стал воистину самым драгоценным камнем в короне Вечного города. Приходя молиться в Храм, бедняки-отцы говорили сыновьям:
– Видите во-о-он тот камень в западной стене? Я клал его туда своими руками.
А матери говорили дочерям:
– Видите занавеску во-о-он на том окне Храма? Я соткала ее своими руками.


Продолжение следует

Другие материалы в этой категории: « Новогодние встречи звезд ТРИ ДНЯ ЕЕ ЖИЗНИ »
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход

Гороскоп

АВТОРЫ

Юмор

Я женился в своей жизни три раза, и такое ощущение, что окончил три разных философских факультета.
* * *
Сексопатолог пациентке:
- Вы пользуетесь ещё какими-нибудь средствами контрацепции, кроме своего вздорного характера?
* * *
- Бери пример с меня! - говорит мама дочке. - Я уже 20 лет замужем и все это время люблю только одного мужчину!
- Представляю, какой будет скандал, когда папа узнает!
* * *
Вовочка кричит из ванной:
- Мама, ты мне какую рубашку погладила? С короткими рукавами или с длинными?
- С короткими, а почему ты спрашиваешь?
- Чтобы знать, до куда руки мыть.


Читать еще :) ...