КОНТУР

Литературно-публицистический журнал на русском языке. Издается в Южной Флориде с 1998 года

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта


Зимовка. Рассказ

Автор:  Анатолий СТЕКЛОВ

– Было это в 90-е годы. Советский Союз разваливался. Но в разных местах с разной скоростью. Где-то быстрее, где-то медленнее. Рвались привычные понятия, связи. Менялись торговля, промышленность, армия. – Бородатый человек, хлебнув водки из пластмассового стакана, говорил медленно, не глядя на собеседника, как бы роясь в памяти. – Я работал в Питерском научно-исследовательском институте. Там изучали климат Земли, погоду, движение северных льдов, природные катаклизмы. Не ученым работал. Я был поваром. Работал только на зимовках. Между зимовками – отпуск.
– Что такое зимовка, дядя Паша? – молодой собеседник наполнил тарелку какой-то закуской. – Я, конечно, представляю себе домики, ледяную стужу, флаг на ветру. Но все-таки…


– Можно и так, – вздохнул дядя Паша. Стакан его опять опустел. – Это была моя третья зимовка. На Север сам просился. По молодости и из-за денег. Деньги платили немалые. По-другому таких денег заработать не мог. Зимовка – это научный поселок в Арктике, за Полярным кругом. Там, где человеческой жизни нет и быть не может. Ни оленей, ни городов за тысячи километров, ни больниц, ни милиции, ни женщин, никого. Ледокол уже не может подойти: такой лед не сломать. Ледокол остался сзади. Вертолет, поднявшись с ледокола, отвез дюжину мужиков за сотню-другую километров в заполярный поселок, сбросил ящики с оборудованием, едой, водкой прямо на лед и улетел. А мы остались. Двенадцать человек: командир экспедиции, ученые, врач, повар, два радиста. Связь с Большой землей только по рации. Поселок – каждому по домику. Домики хорошие, хорошо утепленные, с электричеством от генератора. Посредине поселка стоит общее здание. Здесь и работали, и столовая, кухня, медпункт. Был у нас и вездеход полярный, запас солярки. Запасы огромные – всего хватало: и еды, и спирта, и лекарств. Одного не было – людей. Только двенадцать человек и видишь каждый день. Каждый день. Уйти некуда, не отвернёшься, не обидишься, не уволишься, ни дверью стукнуть, ни квартиру поменять.

– Но ведь в жизни всякое бывает. Поругались, подрались…
– Не… там не подерешься. Это все понимали. Командир, и тот по-другому командует. Это не армия. Должны жить вместе – и все тут. Надо притираться. Ни над кем смеяться нельзя, в отдельные кружки не сбиваться. Спали все раздельно по домикам.
– И так целый год?
– Целый год! Год – большой срок. Летом чуть теплее. Зимой метет так, что выйти наружу невозможно. Ветер со льдом. Потом все успокаивается. Небо… Небо ночью необыкновенное. Вселенская тишина… Звезды другие, огромные, немигающие. Кажется, ты и сам на звезде стоишь. А со звезд на тебя кто-то далекий смотрит, а ты на них. «Бесконечность» там слово обычное, будничное.
– Красиво, наверное, дядя Паша?
– Да-да, красиво… – пожилой бородач замер, – очень красиво. Цветов нет. Цвет один – белый. В хорошую погоду еще синий сверху. А так – только белый, белый без оттенков, сколько глаз видит. – Налей еще, пацан. У американцев по-другому. Там только полгода разрешалось жить в заполярном лагере, да и то только раз в жизни. Психологи со всеми работали. До и после. И радиостанции у них получше, понадежней. У нас этого не было. Сам просился, сам и живи с этим. Водка – лучший психолог.
– Похоже, как в тюрьме, – молодой собеседник спрашивал тихо, боясь перебить.
– В тюрьме повеселей будет. Там шум, свидания с родственниками. У нас этого не было. Днем работа, вечером в центральном зале ужин, шахматы, карты, разговоры. Слушали радио. Я ужин готовил. Продуктов было много. Что хочешь приготовить можно было.
– А женщины? О женщинах говорили?
– Каждый день о женщинах говорили. Каждый день. У всех над кроватью женская фотография висела. Я моложе всех был. Говорю, мне худенькие подвижные больше нравятся. Другие смеются: молод ты, юнец, ничего в женщинах не понимаешь еще. Женщина должна быть упитанная, в теле. Тогда она женщина, а не курица.
Последний раз, когда на зимовку уходили, понимали, что в стране что-то неладное творится. Но, думали, мы люди государственные, нас не коснется.

Повадился к нам в гости белый медведь ходить. Продукты наши мы в центральном хранилище держали, но кое-что и по домикам разносили. На ночь, от скуки, а вдруг есть захочется? Все за дверьми в мешках развешивали, холодильники-то не нужны. Медведь эти продукты и полюбил. Мы его и криками гоняли, и в воздух стреляли, и вездеходом гнали, он все приходил и приходил. Медведей в Арктике бить запрещено.
Однажды первый радист выскочил на минуту за булкой из своей комнаты… Огромная лапа белого медведя … Сильнейший удар… Когти, как ножи… Хоронили радиста молча. Командир речь сказал. Приказал убить медведя…

А потом и вовсе стало не везти. Сломалась рация. Второй радист, сколько ни копался, починить не мог. Наступила злая тишина. Из Арктики не убежишь, никуда не уедешь.
Наш вездеход провалился под лед. Лед в Арктике толстенный. Откуда взялась эта промоина, не понять. Все произошло быстро, в секунды. Четыре человека, включая командира, не успели выскочить. Вода глубокая, ледяная. Все погибли. Мы только свет подо льдом видели… – Старик, который и не старик вовсе по возрасту, сжал губы, кутаясь в шерстяной свитер: – Налей еще в стакан.
Началось самое страшное время. Пять человек погибли. Нас семь осталось. Работы прекратились. Второй радист все никак починить рацию не мог. Радио мы слушали. Слышали, что в стране все меняется, институты останавливают работу, финансирование прекращалось. В стране началась жизнь на выживание. Решили, забыли нас, бросили, не до нас сейчас. Кто ледокол пошлет? Кто вспомнит? Так и замерзнем в конце концов…
Так прошло восемь месяцев… На девятый месяц пришел ледокол. Вертолет снял нас со льдины. Зимовку закрыли.
– Ну, а потом что, дядя Паша? Что потом? Вы встречаетесь с этими людьми?
– Нет, а зачем? Институт наш переименовали. Там все новые люди работают. Нас не знают. – Дядя Паша подлил себе водки, выпил глотком и замолчал. То ли заснул, то ли говорить больше не мог.
Жена от него ушла. Работы нет.
Уже много лет запойный дядя Паша…
Зимовку закрыли.
Законсервировали.

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход

Гороскоп

АВТОРЫ

Юмор

* * *
Жена входит в ванную и видит: на весах стоит муж и втягивает живот.
- Думаешь, это поможет?
- Конечно! Как я иначе увижу цифры?
* * *
Приходит муж с работы домой, усталый. Говорит жене:
- Кто бы ни звонил, меня дома нет.
Раздается звонок... Жена берет трубку и говорит:
- Муж дома!
Муж срывается с кресла и кричит:
- Ты что дура, я тебе сказал: меня нет!
Жена отвечает:
- Не волнуйся, это мне звонили.


Читать еще :) ...