КОНТУР

Литературно-публицистический журнал на русском языке. Издается в Южной Флориде с 1998 года

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта


ВПЕРЕД… В ПРОШЛОЕ…

Автор: 

«Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое».
У.Фолкнер.

«Природа не терпит пустоты: там, где люди не знают правды, они заполняют пробелы домыслами».
Д.Б.Шоу

Недавно в новостях мое внимание привлекло сообщение, что 14 сентября 2014 года исполнится шестьдесят лет со дня первого в мире испытания атомного оружия в СССР с участием строевых частей Советской Армии. Ба, как же я мог забыть об этом? Ведь и я был в числе военнослужащих, на которых оно испытывалось! И, черт возьми, - жив до сих пор.

А нас-то на Тоцком полигоне, где происходили эти учения, было 45 тысяч «подопытных кроликов». Когда я в 1996 году иммигрировал в США, то по данным Комитета ветеранов ядерных испытаний в живых осталось всего 4 тысячи участников, а сейчас их и вовсе остались единицы. Ведь тогда еще мало кто знал о лучевой болезни, вызываемой радиоактивным излучением. Да и в частях не было приборов для определения степени радиоактивного заражения местности и личного состава. У нас тогда никто не измерял полученную дозу радиации. При всем при том каждый участник тех учений получил дозу, но никто не знал ее размера. Я решил, что нужно рассказать правду о тех событиях.

А правда у каждого своя, вот только истина - одна на всех. Все военнослужащие, участники тех военных учений, о которых я собираюсь рассказать, давали подписку о неразглашении тайны в течение двадцати пяти лет. Уже нет СССР, нет его военных тайн, да и указанный срок давно истек.

Жизнь человека - это не просто цепь событий, а еще и реакция на них. Вечная река времени течет по берегам памяти в одном направлении: от прошлого - к будущему. Время - сестра памяти. Недаром в истории ищут ответы на сложные вопросы современности. Пусть люди знают правду об этих атомных испытаниях.


Мне в декабре этого года стукнет 90 лет. Я никогда не думал, что доживу до этого возраста. Во время войны я мечтал, как и многие участники, дожить до победы. После войны мечтал увидеть начало нового столетия…Судьба была милостива ко мне…Поэтому я пишу, чтобы рассказать правду истории, особенно советского периода, которая была максимально сфальсифицирована в угоду вождям партии и страны. Пока я жив, хочу рассказать правду об этих учениях, потому что я не знаю, смогу ли я это сделать в следующем, юбилейном для этого события году…

Сразу же после войны судьба забросила меня на западную границу, в старинный и очень красивый город Брест, который раскинулся на месте слияния реки Мухавец с Западным Бугом. Там, в северном военном городке и в уцелевших казематах Брестской крепости расквартировалась знаменитая 50-я гвардейская четырежды орденоносная Сталинская мотострелковая дивизия.


В годы «холодной войны» шло отчаянное соревнование двух  враждебных лагерей по созданию новых типов оружия и боевой техники. Особое внимание уделялось оружию массового уничтожения - ядерному. США первыми создали атомную бомбу и демонстративно применили ее в августе 1945 года против японских городов Хиросима и Нагасаки. Это была своего рода демонстрация американской мощи перед СССР и Сталиным, который готов был начать войну даже с Америкой.

В СССР были приняты экстренные меры форсирования работ по созданию собственного ядерного оружия. С помощью советской разведчицы Лизы Зарубиной (о ней я рассказал в одном их предыдущих номеров журнала) были получены важные документы из США о технологии разработки и обогащения урана для создания необходимых компонентов атомной бомбы. Это ускорило создание ядерного оружия в СССР на два года.

В июле 1949 года была испытана первая советская атомная бомба. Начинается невиданная гонка вооружений: соревнование СССР и США в количестве ядерных боеголовок, средств их доставки, разработке боевых ракет различного радиуса действия, атомных подводных лодок, надводных военных кораблей-авианосцев с атомными двигателями. СССР тратил на это значительную часть своего государственного бюджета, всемерно сокращая расходы на социальные нужды населения. В это время у советского руководства родилась идея (и кто ее только родил!?) провести очередное испытание ядерного оружия в боевой обстановке с войсками, наступающими после ядерного удара по зараженной радиоактивными веществами местности.

В конце апреля 1954 года в дивизию поступил совершенно секретно приказ о подготовке личного состава и материальной части к большим, всеармейским учениям. К месту проведения его части дивизии будут доставлены железнодорожным транспортом. Для длительной транспортировки нужно было подготовить боевую технику, материальную часть, сделать все расчеты о необходимом подвижном составе, о необходимом запасе продовольствия, горюче- смазочных материалов, продовольствия, медикаментов и всего необходимого. Все эти расчеты представить срочно в Министерство обороны СССР. Началась кропотливая и напряженная подготовка к перемещению дивизии в район учений, о котором никому, даже командованию дивизии, не было известно. Офицеры терялись в догадках. Было ясно одно: они будут проходить за пределами Белоруссии, потому что в любой район республики дивизия могла прибыть своим ходом. После смерти Сталина в Москву из уральской ссылки был возвращен любимец армии маршал Г.К.Жуков. Он был назначен первым заместителем министра обороны - партийного функционера высшего ранга Н.Булганина. Поэтому, по сути, всеми вооруженными силами руководил маршал Г.Жуков.


Во второй половине мая началась погрузка в эшелоны, состоящие из «телячьих» (грузовых) вагонов и платформ для боевой техники и материальной части. Хорошо, что стояла весенняя теплая погода, и в теплушках не нужны были печки-буржуйки. Эшелоны двигались на восток. В штабе дивизии тоже не имели понятия о станции назначения. К чему бы такая необычайная секретность? Для эшелонов железнодорожники создали зеленную улицу. Это напоминало войну, когда литерные (особо срочные) составы двигались практически без остановок: на узловых станциях их ждали дежурные паровозы, их сходу прицепляли к составам - путь к фронту продолжался. Об этом вспоминали офицеры-фронтовики, которых тогда еще было много в частях армии.

Свободного времени было много, и офицеры играли в шахматы - это была любимая игра артиллеристов. В пехоте больше любили домино или карты. Но все равно все думали и говорили о маршруте движения и о характере этих особых всеармейских учений. Когда эшелоны пересекли Волгу и подъезжали к Казани, начались разговоры, что движемся в Сибирь-матушку. Но куда? А я вспомнил, что на юге Уральских гор, на границе с Северным Казахстаном во время войны были знаменитые Тоцкие лагеря, где находились огромный полигон и многочисленные лагеря запасных полков, готовивших личный состав для отправки на фронт…

Я оказался прав. Вскоре мы прибыли на станцию Тоцкая, где разгружались все прибывающие эшелоны. Кругом, от горизонта до горизонта, лежала практически плоская, выжженная лихим солнцем сухая степь. Кое-где видны были небольшие рощицы, в тени которых разместились небольшие деревушки. Как потом выяснилось, они назывались Богдановка и Федоровка. Население их было полностью эвакуировано в другие районы области, где армия построила им новое жилье.


На станции день и ночь разгружались эшелоны. На окраине полигона вырос огромный, протяженностью в 42 км, палаточный городок, где разместились 212 прибывших на учения воинских частей. Это были 39 тысяч солдат и сержантов, 6 тысяч офицеров и генералов. Все военнослужащие были перевооружены новейшими, модифицированными автоматами Калашникова, скорострельными 10-зарядными автоматическими винтовками, новейшей переносной радиостанцией. Вскоре стало известно кодовое название учений - «Снежок». Во время этих учений впервые будут отрабатываться действия войск в условиях применения реального атомного оружия.

Когда стали брать у всех подписку о неразглашении, эта весть вызвала недоумение и оживленные разговоры среди офицеров. Мы мало знали об этом сверхоружии: только общие сведения о трех поражающих факторах - ударная волна, световое излучение (температура до миллиона градусов) и повсюду проникающая радиация. Еще в Бресте, в клубе дивизии, нам показывали американский документальный фильм о последствиях атомного удара по городу Хиросиме. Почему-то на меня сильнейшее впечатление произвел фрагмент: каменный мост через реку, с гранитными сплошными боковыми ограждениями. По мосту шли прохожие и…испарились! Да, именно испарились, а на гранитных боковых ограждениях (серый гранит под влиянием адского огня бомбы стал белым) навечно отпечатались серые пятна фигур проходивших людей. Эти люди закрыли собой гранит, сгорая, а их тени сохранили естественный цвет гранита, сами же люди исчезли! Я и многие другие невольно подумали, а не превратимся ли мы в пыль и тлен. В те времена еще очень мало знали о лучевой болезни, о страшных последствиях воздействия ядерного взрыва на человеческий организм. Мы все чувствовали себя «подопытными кроликами», брошенными в пасть неведомому зверю в интересах большой политики.

Подготовка к учениям длилась долгих три месяца. К концу лета весь район учений был изрыт тысячами километров траншей, ходами сообщений полного профиля, противотанковыми рвами. Построены сотни дотов, блиндажей. Траншеи и блиндажи покрывали бревнами в несколько накатов и засыпали землей. Стены их были укреплены такими же толстыми бревнами и досками. Все выступающие наружу деревянные части укреплений обмазывались толстым слоем желтой глины для защиты от светового излучения. Это был адский физический труд: перелопачивание миллионов кубометров грунта и породы, строительство дотов и землянок, линий обороны и различных инженерных сооружений - труд десятков тысяч военнослужащих до кровавых мозолей…


В то же время все части и подразделения отрабатывали необходимые действия, маневры и передвижения при ведении наступательных операций на местности, по которой будет произведен бомбовый удар. Эти постоянные тренировки часто посещали руководители учений: маршал Г.Жуков и главнокомандующий сухопутными войсками маршал И.Конев, а также другие руководители министерства обороны СССР.

Боевая техника, танки и автомашины зарывались в глубокие капониры, тщательно укрывались многослойным брезентом и маскировочной сетью. По всему полю предполагаемого атомного удара на разном расстоянии от эпицентра, а им была небольшая высотка, заросшая старым лесом, были размещены самолеты, танки разных типов, артсистемы, автомашины, бронетранспортеры. Были выстроены блоки зданий из кирпича, бетонных плит, шлакоблоков, пролеты цехов, заводские трубы, водонапорные башни, асфальтовые и бетонные полотна дорог, участок железной дороги с пристанционными сооружениями, подземный макет шахты. В здания были помещены различные животные. Испытаниями и всесторонней проверкой воздействия атомного оружия на все виды сооружений, боевой техники занимались многочисленные сотрудники различных НИИ во главе с «отцом» советской атомной бомбы академиком Курчатовым, которого за его спиной за оригинальную бородку все называли Борода.

На господствующей высотке, в эпицентре взрыва, был нанесен огромный (100х100 метров) белый крест. Именно в него должны были попадать на ежедневных тренировках летчики, которые сбрасывали муляжи атомной бомбы весом 250 килограммов. Летчики летали на новейших, дальнего радиуса действия, бомбардировщиках Ту-4. Они показывали высокий класс бомбометания - отклонение от цели не превышало 500 метров - это считалось попаданием в яблочко. Для предотвращения поражения ударной волной все инженерные сооружения для укрытия личного состава строились на расстоянии 4–7 километров от эпицентра взрыва.

На одной из высот, в 15 километрах от эпицентра взрыва атомной бомбы, инженерные войска возвели специально оборудованный и надежно защищенный НП (наблюдательный пункт), на котором были установлены особые, новейшие оптические приборы наблюдения. К НП по глубокой траншее была проложена от железнодорожной станции бетонная дорога для высшего руководства страны и военных руководителей стран Варшавского договора. Эти представители должны были присутствовать на этих грандиозных исторических учениях. Для них недалеко от НП был выстроен целый поселок высококомфортабельных коттеджей. Тут же высажены многолетние тенистые деревья, под тентами - бассейны. Словом, созданы все условия. Что ж, деньги народные, несчитанные, немеренные…Кроме того, на учениях постоянно работала группа кинооператоров министерства обороны. Они снимали ход подготовки, затем сами учения и результаты воздействия атомного взрыва на боевую технику, сооружения, животных.

Стояла изнурительная жара. Степь, полностью выжженная обжигающе-палящим солнцем, насквозь продувалась злым знойным ветром, несущим только повсюду проникающую и тут же прилипающую к потному телу пыль. Зелень повсеместно пожухла и приобрела темно-коричневую мертвую окраску. Деревья в небольших рощицах на склонах высотки стояли с понуро опущенными ветвями, с почти безжизненными, пожелтевшими листьями, словно они чувствовали свою неминуемую гибель в адском пламени взбесившегося атома.

Солдат и офицеров в полной боевой выкладке по нескольку раз в день по этой адской жаре гоняли от исходного рубежа атаки до конечного рубежа предстоящего наступления. Гимнастерки побелели от пота и проступающей соли и были выжжены до бела знойными лучами беспощадного солнца. Люди валились с ног от усталости и изнуряющей жары, мучимые постоянной жаждой. Воду в части привозили в цистернах.

Всему офицерскому составу показали секретный фильм о действии ядерного оружия. Пропускали в смотровой зал по спискам при тщательной проверке контрразведкой удостоверений личности. Перед просмотром выступали генералы, а иногда даже маршал Г.Жуков, как, например, перед офицерами нашей 50-й гвардейской мотострелковой дивизии. Обращаясь к офицерам, он сказал:

- Вам выпала великая честь - впервые действовать в реальных условиях применения атомной бомбы.

Возвращаясь после просмотра вместе с командиром дивизиона, моим другом, майором Михаилом Чаплыгиным, я сказал:

- Так вот зачем мы здесь. Мы все «подопытные кролики» в этом атомном эксперименте. Причем, никто еще не знает точно о последствиях его воздействия на человеческий организм.

- Ну, ты не паникуй. У нас есть штатные средства индивидуальной защиты. Да и блиндажи -надежная защита. Но в том, что мы «подопытные кролики» - ты прав. На то мы и офицеры, слуги Отечества.

- Да, выходит, мы все в одной лодке.

- И никто не знает часа «Х» - дня начала этих учений. Скорей бы все это кончилось…

Поползли слухи, что на аэродром прибывают самолеты с командующими всех военных округов СССР, руководящими работниками министерства обороны, Генштаба, министерств обороны и генштабов социалистических стран. Позже появились слухи, что прилетел министр обороны СССР Н.Булганин и Первый секретарь ЦК КПСС Н.Хрущев.

13 сентября 1954 года был объявлен приказ министра обороны СССР о проведении учений войск с реальным применением атомного оружия. День «Х» был назначен на 14 сентября. Строжайше приказано, чтобы всю ночь и утро 14 сентября весь личный состав находился в специально оборудованных блиндажах. Они были обустроены довольно глубоко, относительно просторны, с накатом в несколько слоев бревен, засыпаны грунтом из щебня, с массивными, плотно закрывающимися дверьми, со специальными приспособлениями для фильтрации и вентиляции воздуха. Всем выдали прорезиненные плащ-палатки и сапоги-бахилы.

Я не спал всю ночь, ворочался с боку на бок, а в голове вертелась одна и та же мысль: чем все это кончится? 14 сентября в 4 часа утра прозвучал сигнал тревоги: все заняли места в соответствии с боевым расписанием. Мы с Чаплыгиным были на НП дивизии. Я выглянул наружу. Было раннее, обычное тихое утро. На небе ни облачка, на востоке алел мирный восход чуть заспанного солнца…Где-то в роще начали чирикать птицы, как всегда, с восторгом встречая новый день. Различные букашки ползали по пожухлым листьям травы, собирая алмазные капельки росы. Жизнь продолжалась…


Первый сигнал «Лед тронулся» прозвучал за 15 минут до ядерного взрыва. Все должны были вернуться в противоатомные укрытия - блиндажи. Вскоре поступил сигнал «Лед идет», означавший полную готовность к ядерному взрыву. И, наконец, последний сигнал - «Молния».

Экипаж Ту-4 под командованием майора Кутыричева должен был подняться в воздух в сопровождении двух истребителей МиГ-17 и бомбардировщика Ил-28, в котором летели те, кто должен был определять погоду, скорость и направление ветра, а также вести киносъемку. Истребители должны были осуществлять охрану Ту-4 в полете.

В 9:30 бомбардировщик вышел на цель и тут же сбросил атомную бомбу с высоты 8 километров. Мощность плутониевой бомбы под нежным именем «Татьяна» составляла 40 килотонн в тротиловом эквиваленте - это в несколько раз больше американской бомбы,  взорванной над Хиросимой. В последний момент было решено заменить наземный взрыв воздушным. Бомба была взорвана в 350 метрах от земли, причем, отклонение от эпицентра составило 280 метров. Это была поразительная меткость.

Я услышал в 9:33 глухой звук, напоминающий грозовой разряд чудовищной силы. Мгновенно стены блиндажа зашатались и, казалось, готовы были сомкнуться над головой, а земля - поглотить всех. Бревна так грозно и жалобно заскрипели, будто какая-то неведомая сила привела их в движение и готова была размолоть. С потолка посыпался грунт и мелкий щебень. Все замерли: что там наверху?

Через 5 минут после атомного взрыва началась артподготовка, затем по переднему краю условного противника авиация нанесла массированный бомбовый удар. Работали тысячи орудий и минометов всех калибров, реактивные и самоходные артустановки. Плотность стволов на километр фронта была выше, чем в битве за Берлин. В этом артиллерийском ансамбле активно участвовали все артиллерийские части 50-й гвардейской дивизии. Было страшно смотреть на мечущиеся по степи фонтаны разрывов снарядов и тучи поднятого ими грунта, а также на все разрастающееся грибовидное облако атомного взрыва, которое расползалось вширь и вверх, достигнув высоты нескольких километров.

Вскоре был получен сигнал атаки. В наступление двинулись танки, бронетранспортеры, автомашины с пехотой, артиллерия. Первое, что я увидел, - уходящий все дальше и дальше на северо-восток и ввысь огромный ядерный гриб, уже достигший высоты более 10 километров.

Вокруг был мрак, казалось, и не было рассвета. Тысячи тонн пыли и мелкого грунта, поднятые взрывами, закрыли солнце и вернули ночь. Вдруг пошел дождь. Его не было все три месяца подготовки. Он был сильный, но не долгий. Однако все же прибил пыль и мелкий грунт, поднятый взрывами, а так же и радиоактивность, наполнившую воздух. Развеялась мгла, и вновь появилось солнце.

В первоначальном варианте учений атака предполагалась пешей, но затем кому-то из руководства пришла разумная и счастливая для всех участников мысль - вести наступление на боевых машинах. По маршруту движения нашей колонны, а он проходил почти в километре от эпицентра взрыва, вся земля была опалена всё уничтожающим языком миллионградусного светового излучения. Она была настолько опалена, что напоминала жужелицу, печной шлак. Ни травинки, ни кустика, ни деревца - все слизало пламя. По сторонам валялись искореженные останки боевой техники, самолеты с обломанными крыльями, чаще перевернутые вверх шасси и отброшенные на сотню метров от стоянки. Торчали искореженные металлические остовы колес, лишь кое-где догорала резина скатов, выбрасывая в небо черные, коптящие шлейфы дыма.

Танки с оторванными башнями, отброшенными взрывной волной на сотни метров, были перевернуты вверх ходовой частью и тоже валялись в стороне от мест стоянки. Груды кирпича, искорёженного бетона и шлакоблоков вместо пролетов цехов, фрагментов жилых зданий. На удивление уцелели заводские трубы. Тут же валялись останки сгоревших животных, словно поджаренных на адском вертеле. Когда мы проезжали недалеко от высоты - эпицентра, вокруг которой в радиусе 2-3 километров находились две безлюдные деревеньки, то увидели: все постройки, небольшие сады, заборы, брустверы колодцев, рощицы - все исчезло, словно корова языком слизала. Лишь кое-где догорали отдельные пеньки. Это была адова картина всеобщего разрушения и уничтожения.


Все притихли - были потрясены увиденным. Я подумал: вот он, молох будущей войны. Если обе стороны применят это страшное оружие, нас ждет всеобщее взаимное уничтожение и, наверняка, гибель человечества…Почему никто не обращает внимание на радиационный фактор этого адского оружия? Почему никто не делает нам замеры полученной радиации? Да никто и не видел этих приборов. Они были только у научных работников и специальных команд химиков: они бегали, замеряли радиацию различных объектов, в различных точках от эпицентра. О радиации знали и думали за нас «отцы»: генералы и маршалы.

Вскоре поступила команда снять противогазы - это означало минимум радиации. При выходе из «боя» было приказано сбросить плащ-палатки, бахилы и противогазы в специально отведенном месте. Все остались в том же обмундировании, в котором прибыли на учение. Хотя перед учениями обещали выдать новое…Два дня спустя в газете «Правда» было опубликовано сообщение ТАСС:

«В соответствии с планами научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе были проведены испытания одного из видов атомного оружия. Целью испытания было изучение действий атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения. Войска выполнили свою задачу: ядерный щит страны создан».

Только одна фраза о войсках, как бы мимоходом, невзначай…И больше ничего. Все хорошо, «прекрасная маркиза»…Ещё до начала учений представители министерства обороны обещали всем участникам учения выдачу денежного вознаграждения, нового обмундирования вне сроков его получения, отличившимся офицерам повысить досрочно воинские звания, наградить орденами и медалями. Советские руководители всех рангов и мастей любили обещать многочисленные блага, которые вот-вот наступят и все заживут счастливо, хорошо. Никита Хрущев в начале 60-х годов впервые в советскую эпоху определил время наступления коммунизма - того светлого будущего, к которому шел весь советский народ: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!». И назвал конкретную дату - 80-е годы ХХ века! Так действовало и военное руководство. Даже общая благодарность, объявленная маршалом Г.Жуковым всем участникам атомных учений, так и не была занесена в личные дела офицеров.

Лишь летчики, сбросившие атомную бомбу, получили в награду по автомашине, а командир экипажа майор Василий Кутырычев получил из рук министра обороны погоны полковника и орден Ленина. Наш командир дивизии полковник Свиридов был удостоен звания генерал-майора. А все остальные - ничего, совершенно ничего. Обещать можно все, а вот выполнять обещанное - необязательно! Так получилось и на сей раз - никто и не собирался его выполнять. Мы получили, как говорят в народе, кукиш с маслом. Состоялся разбор учений, на котором присутствовали от командиров дивизии и выше. После этого по особому графику началась отправка частей к месту дислокации. Правда, на сей раз, нас везли не в «телячьих», товарных вагонах, а в пассажирских, как людей.

Дорога была длинная, и в пути офицеры оживленно обсуждали ход и итоги учений. Состоялся и мой разговор об учениях с моим другом Мишей Чаплыгиным:

- Нас даже не проверили на степень накопившейся в нас радиации. Я видел, как работники НИИ тщательно измеряли ее у погибших животных, у исковерканной боевой техники. Все это скрупулезно фиксировалось. Это наука, на этом материале будет написано много диссертаций. А вот мы, «подопытные кролики», их не интересуем. Мы нужны были как пушечное мясо, и даже в сообщении ТАСС о нас сказано как-то вскользь, сквозь зубы. А что будет с нами через несколько лет? Думал ли ты об этом? Генералов и маршалов - это не интересует!

- Ты брось отчаиваться. Все будет хорошо, все будет в порядке. Не так страшен черт, как его малюют…

- Я с твоим оптимизмом не согласен. В Хиросиме и Нагасаки до сих пор умирают люди, получившие радиацию при взрыве атомных бомб в августе 1945 года. А ведь прошло 9 лет. Это длительный процесс. И никто нам не может дать гарантию, что с нами такого не случится. У нас никто не замерял полученной дозы радиации! Это никому не нужно!

- Будем надеяться на лучшее…

Уже потом, в 80-х годах, в Ленинграде был создан на общественных началах Комитет ветеранов ядерных испытаний. Он собрал сведения о многих участниках этих испытаний, их дальнейшей судьбе. По данным этого комитета из 45 тысяч участников учений в Тоцких лагерях в живых осталось в начале 90-х годов около 4 тысяч! Такова неофициальная статистика, а официальная - молчит! В те времена никто из врачей не имел право ставить диагноз «лучевая болезнь», ее тогда не было в СССР. А ведь большинство участников этих учений погибли именно от лучевой болезни.


После событий в Чернобыле были введены особые льготы для участников ликвидации катастрофы. Только в начале 90-х, благодаря действиям Комитета ветеранов ядерных испытаний, часть этих льгот была распространена и на участников непосредственно атомных испытаний. И то они были отнесены ко второй категории, потому что никто из них не имел документов о полученной дозе радиации. До отъезда во Флориду я жил в городе Донецке с населением 1,2 миллиона человек и я знаю, что в 1996 году осталось в живых лишь 3 участника этих учений! Такова правда об этих испытаниях, такова судьба этих солдат и офицеров, такова суть демагогического большевистского лозунга «Наши люди являются нашим самым ценным капиталом». Но нигде в мире не было такой никчемно низкой цены человеческой жизни, как в СССР.


Флорида, Санрайс, сентябрь-октябрь 2013 года.








Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии


ФИЛЬМ ВЫХОДНОГО ДНЯ


Вход

Гороскоп

АВТОРЫ

Юмор

* * *
Чтобы вас не разнесло, старайтесь не есть после шести и не курить возле бензоколонки.
* * *
Пожалуйста, потерпите буквально 5 минуточек. С любовью, регистратура.
* * *
В связи с угрозой тер.акта кал на анализ принимается только в прозрачной посуде.
* * *
– Чудовище! Я пришел с тобой сразиться с тобой и освободить принцессу!
– Но я и есть принцесса!
– М-да, неудобно получилось...


Читать еще :) ...