Гороскоп


Вход



Анекдот
оглядываясь назад. Даже когда паркуются.
Александр ЛЕЙДЕРМАН

Александр ЛЕЙДЕРМАН


В то утро директор Городского муздрамтеатра, запершись в своем рабочем кабинете, предавался невеселым размышлениям. Дела в подведомственном ему заведении пребывали в весьма плачевном состоянии.
Постоянное шарахание творческого коллектива между навязанными «идеями соцреализма», системой Станиславского и робкими поглядываниями в сторону западного модерна превратили репертуар в малопривлекательную солянку. Театральный зал все больше походил на почти пустынный оазис, где тоскливо вздыхали забредшие сюда в поисках романтики влюбленные пары.

...это были две перелетные птицы, самец и самка, которых поймали и заставили жить в отдельных клетках.
А. Чехов. «Дама с собачкой»

Вадим рано женился. Получилось так. Поссорился со своей Иркой – выдерживал характер, и вдруг узнал, что она вернулась к своему бывшему. Огорчился очень. Как-то встретил на улице девчушку из соседнего общежития. Вспомнил, что встречал ее раньше. Ирка симпатичней, но... Подошел к ней. Она совсем не удивилась.

Этот рассказ был написан много лет назад в «империи зла», где, по словам поэта Надсона, «одно название “еврей” звучало как символ отверженья». О его существовании знал лишь один человек, приятель со студенческих времен, проверенный-перепроверенный. И, в силу этого, стукнул «куда следует». Рассказ арестовали, и знатоки ТАНАХа из КГБ обнаружили в нем «антисоветчину», «сионизм», и – чего там мелочиться – «вербальное осквернение Могилы неизвестного солдата». Известно, однако, что рукописи не горят. Не сгорел и этот рассказ. По сегодняшний день я не изменил в нем ни одной строчки.

И я заплакал: «Пролей мне в сердце
хоть каплю вечной истины».

М. Шагал «Моя жизнь»

В зале погас свет, в оркестровой яме взметнулась дирижерская палочка, и с первыми же звуками увертюры ему стало плохо. Очень плохо. Невидимое, коварное чудовище, которое давно затаилось в его груди и с которым он постоянно ведет изнурительную войну, собралось, кажется, перейти в решительную атаку. Какая низость!


Я памятник ей в золоте воздвигну.
Пока Вероной город наш зовут,
Не будет в нем великолепней статуй,
Чем в честь Джульетты и ее заката.

Юля закрыла книгу. Хотелось плакать. Как они красиво любили друг друга, Ромео и Джульетта. Прекрасная Джульетта, почти ровесница. И такая несчастная.


Где-то море сливалось с небом, и прозрачная синь нежно обволакивала землю. Он сидит на берегу у самой воды, вдыхает теплый солоноватый воздух, ощущает удивительную легкость, и ничего особенного, если вдруг взлетит и растворится в этом великолепии.
Раствориться, стать бестелесным… Умирает плоть, дух, говорят, живет вечно. Может, поиски смысла жизни – всего лишь стремление постичь секрет бессмертия? Хочешь ли жить вечно, профессор Хил?
Хил помотал головой, как бы отгоняя наваждение. Пристало ли ему, хирургу с мировым именем, думать о всякой ерунде? Он земной человек, и смысл своей жизни им давно найден. С тех пор, как он поверил Бернарду и стал фанатичным его последователем, земля вертелась только для него одного.