Развесил и убрал вещи, уже поздно. В окно тихо ложится лунный свет! Полнолуние. Как мои читатели уже давно заметили, у меня много интереснейших и таинственных историй происходило под этим мягким лунным покрывалом. Устал, ведь полет поздний и утомительный. Аэлита уже спит, иду к себе, и что такое? Слышу тихий разговор. Откуда? Мы сейчас на втором этаже нашего трехэтажного дома. Наверноe, кто-то по телефону разговаривает. Выглянул – нет никого под окном. Поворачиваюсь, может мой телефон не выключен? Иду к кровати, беру телефон. Выключен! Но ведь голос, хоть и очень тихий, – слышен. Это же из моей гардеробной комнаты! Ведь только что разложил и повесил туда вещи из чемодана. Дверь закрыта, свет погашен – странно…
Прикладываю ухо к двери…
(Я же вам назвал имя Тропикал – как раз в тот момент, когда лунный свет медленно осветил и дерево под окном, и мои руки на подоконнике.
Я не удивлен происходящим, а вот вам, дорогие читатели, советую прижаться крепко ко мне и слушать…)
…А мое имя Джанни! Какое у вас интересное имя! Я хочу познакомить вас со всей нашей компанией. Начну с моего близкого друга, ну, и когда-то конкурента, с ним единственным могу говорить по-итальянски. Джорджио, двигайся к нам. Тут собрались лучшие из лучших! Хьюго и Карл – немцы, Пьер – француз. Ах, вы из Америки? Я думал, с таким экзотическим «пальмовым» именем откуда-нибудь из Буэнос-Айреса. По стилю вы, я думаю, из 70-х годов? Тут есть парочка ваших соотечественников – Ральф и Кельвин. Пока все передвинутся, скажу по секрету. Лишь Ральф Лорен достиг нашего уровня. Я точно знаю, что его настоящая фамилия Лифшиц. В нашем бизнесе, наверное, почти все евреи, но ради рекламы – все хотят иметь «французскую» фамилию. Лишь мы, итальянцы, не нуждаемся в этом. Хотя один наш итальянец не очень любит компаний и разговоров. Это – Джанфранко Ферре. Свой ведь, но заносчивый, думает, если он блейзер с золотыми пуговицами и гербом, – можно нос задирать?
Зашуршала одежда и тихо заскрипели двигающиеся вешалки…
(Боже мой! Или я сплю, или одурманен таинственной луной, но ведь этот голос с акцентом принадлежит Версаче – там, на вешалке, несколько его костюмов и много рубашек! И ведь одежды от Армани, Босса, Лагерфельда, Кардена и Ральфа Лорена с Кляйном там сполна. Тихонечко сажусь на ковер, сон улетучился! Только бы не спугнуть!)
…Давайте знакомиться, мы здесь старые жители. В минувшие времена было немного веселее – хозяин нас часто надевал на всевозможные концерты и Галы, а жена его – знаменитая певица Аэлита. У наших родственников у нее в гардеробе жизнь повеселее. Она любит блистать, одевается прекрасно, вкус наш, итальянский! Прекрасные вещи у певицы в гардеробе, проветриваются очень часто, не то, что мы здесь. Но не жалуемся! Видишь, как аккуратно и чисто все висит и сложено. Рукав к рукаву, все с иголочки. А вот и Жан Поль проснулся! Вы о Готье слышали? Он слишком модерный для нашей компании, но говорит на 10 языках. И на всех – со страшным акцентом. Два пиджака из нашей компании, Бриони и Канали, – в химчистке! Этот «дуэт», когда вернется, то сразу спросит у вас, какие блейзеры вы любите – двубортные или однобортные. Они об этом спорят уже лет десять!
Все засмеялись…
…Да ладно, я все о нашем «ателье». Расскажите о себе. Ваш консервативный дизайн нам ни о чем не говорит. Лишь догадываемся об «американском вкусе» к клетчатым пиджакам. Для вашего возраста – выглядите прекрасно. Морщин нет, отглажены, швы не распоролись, плечи не провисли и не выцвели. В чем же секрет этой молодости? Что? Вам шестьдесят лет? Мамма Миа! Вам повезло, что ваши владельцы были настоящими кутюрье. Одежда так долго не живет! Просим рассказать! Как хорошо, что вы теперь здесь, а то давно ничего нового к нам не попадает. Недавно какие-то туфли на короткий срок «зашли». С именем Том Форд – разве может быть хороший стиль и фасон? Вот и подарил их наш босс кому-то через месяц.
…Рад вас видеть в нашем гардеробном мире. Я Ральф Лорен, можете звать меня Ральф. Я, кстати, знал вашего дизайнера кутюрье Вейца в 60-х годах. Солидный был человек. Тут Джанни упомянул стиль. Бесформенная и простая одежда заменила стиль и качество. Так что наша компания, надеюсь, будет в музее! И довольно скоро! Молодежь находит моду в мятой серой одежде, которая прекрасно подходит к татуировкам и безумным прическам. Остановлюсь на этом. У нас компания эксклюзивная и интересная, и я вижу в вас что-то необычное. Все в сборе – прошу вас, расскажите о себе!
Слышу ответ на типичном «американском английском». Так это же мой Тропикал!
…Родился я где-то в 1967 или 1968 году. Маму мою прекрасно помню! Она была тонкая и нежная, светилась шелком и льном, а характер был мягкий, но крепкий, ведь много хлопка было в генах! Папа наоборот! Ножницы, которые покорили маму, были железными и очень острыми. Кто бы еще мог ей понравиться? А поженил их старый еврейский портной, который жил в городке Палм-Бич с момента, когда смог сбежать из нацистской Германии. Говорил он на смеси еврейского, немецкого и английского, как и многие другие портные и закройщики. Шили они на этой небольшой фабрике во Флориде в основном брюки и вот такие шедевры, как я. Теперь, на старости лет, могу сказать твердо – мой крестный отец, дизайнер Джон Вейц, знал, что его пиджаки будут носить вечно. Наверное, он-то и изобрел легкий жакет для мужчин – Тропикал. Навеянный солнцем, пальмами и тропическим ветерком, этот стиль в свое время покорил весь мир. Особенно в те незабываемые годы, когда пальмы, солнце, шляпы, сигары, танго и красивые женщины были чем-то… нормальным! Кстати, как рассказывали на фабрике, Вейц был евреем из Германии. А закройщик однажды рассказал, что его имя Ганс, а его семья была близко знакома с Марлен Дитрих! Так что у меня, безподкладочного, была возможность слушать и учить языки. Лишь однажды гладильщик чуть не обжег меня, но, слава Иголке, Нитке и Наперстку, – пронесло!
Отправили меня, плотно упакованного, с другими такими же представителями портняжного искусства, в Нью-Йорк. Магазин с непонятным именем Корвет на Бродвее и 14-й улице. Вскоре имел честь красоваться в огромной витрине на молчаливом манекене. Манекен… Странное деревянное создание, ни слова за несколько дней на нем я не услышал. Поэтому, наверное, и манекен? Кстати, душно в витрине было, да и люди за стеклом без стыда и совести! Тыкают пальцами в стекло, стучат по нему. Вроде люди, а поведение швах. Их бы за швейную машину посадить! Удалось покрасоваться всего пару дней. Немолодая дама купила. Я думал, будет сын или муж примерять мою «красоту», но нет. Меня принесли на почту, положили опять в ящик, на этот раз с рубашкой по имени Arrow (Стрела) и пестрым безвкусным галстуком. Как я понял позже, на корабле плыли очень долго, меня укачивало не столько от океана, как от болтовни галстука, который вел себя совершенно развязно. А рубашка недаром названа Стрела, однообразно одно и то же бубнила о своей популярности. Потом слышал и стук вагонов, долго нас куда-то везли.
Наконец-то ржавая железка (я боялся, заденет) приоткрыла крышку, и яркий свет осветил всю мою «клетчатость тела». Женщина, как две капли воды похожая на отправившую посылку из Нью-Йорка, сунула что-то в руки почтовому работнику. Он заулыбался, как юла завертелся, мгновенно запаковав нас с этим замолкшим наконец галстуком в плотную бумагу! И вот мы дома. Странная квартира. Из разговора я понял, что мы в незнакомом мне городе Рига! Довольно грубо меня рассматривают, ногтями ковыряют наклейку. Часу не прошло, заходит в это заваленное мебелью и салфеточками логово молодой человек лет восемнадцати. Неужели дрожит от увиденного на столе? Ну конечно, не от галстука и рубашки! От меня! Ведь я аккуратно и незаметно показал ему наклейку. Странный тип! Закричал одно слово – Америка, за что был утихомирен хозяйкой квартиры. Одет он был по-американски. Весь пакет под мышку – и был таков. Бумага слегка надорвалась, и в прореху вижу красивые улицы, плохие машины, туфли и брюки. А о женской обуви – даже писать не хочу. Кстати, не повстречали ни одной пары джинсов или знакомых мне американских туфель. Странная страна.
Живет молодой человек с приличными родителями и имеет свою комнату. Мне даже грустно стало, на стенах всякие обложки наших американских журналов, даже с пальмами. Повесил меня с костюмом из Вулворта и всякими неизвестными мне европейскими рубашками.
Началась веселая жизнь. Специально надевает меня на променады по улицам. Все прохожие смотрят и даже оглядываются. Такого как Я – никто никогда не видел! Даже полицейский (по-ихнему, милиционер) пальцем ему погрозил. Вот это почет!
По субботам ходим к его другу с необычным именем Дуче (как Муссолини), там и девушки, и ребята, смех и веселье. У Дуче друг один, с усиками, одет очень хорошо. Правда, не американская одежда – но видно, что все высшего класса. На меня смотрели поначалу все. Но лишь этот, с усиками, подошел и притронулся. И, скажу я вам, – меня прямо как солнцем и пальмами обдало! Он коснулся и провел ладонью по спине, впитал всю прелесть моего стиля и ткани.
А хозяина моего так и звали Миша Америка. Помните, при первом знакомстве он крикнул Америка?
В компаниях этих всегда звучала американская музыка. Еда и выпивка – все как должно быть. Дуче – гостеприимный хозяин, и все у него ловко, быстро и аккуратно получается. Там налил, здесь нарезал, а пепельницы очистил в окно. Аккуратс! (Это его слово.) Выпивали довольно много.
Разговор…
Выпили пару рюмок.
Дуче:
– Миша, сегодня завезли хорошее пиво в магазин на углу!
Миша:
– Да какое там может быть пиво – дерьмо! Вот в АМЕРИКЕ пиво!
Пятая рюмка.
Леня:
– Пошли в воскресенье в ресторан!
Миша:
– Какой ресторан здесь может быть – дерьмо всякое! Вот в АМЕРИКЕ рестораны!!!
Десятая рюмка.
Гена:
– Миша, видел новый телефон-автомат?
Миша:
– Да оставьте вы меня наконец… Амееееерикааа!!!!!!!!!!!!!!
Это уже он орет во все горло, и Дуче его приводит в нормальное состояние!
Он был помешан на Америке. Где-то через два-три года, не знаю почему, он отдал меня Дуче.
Помните слово Дуче – Аккуратс?
Так вот, он с меня пылинки сдувал, повесил в шкафу, где никто из «других племен» ко мне не мог прикоснуться! Носил редко, но уж очень аккуратно! Даже карманами не пользовался. Ни к кому не прислонится, о стену никогда не обопрется! А если снимет, то найдет чистое местечко, подстелет носовой платок, аккуратно положит и поглядывает, чтобы никто не прикоснулся! Идут годы, я не старею, вокруг меняются рубашки и брюки, а я снисходительно улыбаюсь. Я же фирменный, а не «пролетарский».
Рига, 1992 год,
мы у Дуче ждем кого-то из Америки!
– Помнишь, Джек, это был Миши Америки клифт (пиджак)?! Возьми его в Штаты. Я уже здесь его не надену. Изменились времена, вокруг рвань и сатин. Культурных и фирменных нет. А ты ведь во Флориде? И в Палм-Бич не раз бывал? Прекрасно – будешь по Флориде щеголять в этом ретро-Тропикале.
…Вынимает меня из шкафа – и вижу моего давнего знакомого! Усики гуще и закручены, глаза те же! Берет меня – и дрожь меня пробивает по всем моим безподкладочным швам. Помню вас, и с превеликим удовольствием, надевайте и носите на здоровье.
Вот так я оказался у Джека во Флориде.
Одежды у него много, причем качественной и всевозможной. Сразу скажу вам, мои новые соседи, – все ваши имена впервые я увидел у него вo флоридском гардеробе. Меня он носил очень редко, наверно, клетка была… не в ходу. Я не в обиде, но ведь Флорида, пальмы увидеть хочется. Я же вернулся на Родину!
2005 год.
В этом году из разговоров понял – едем в Ригу, к Дуче. Конечно, помню и его, и его «Аккуратс!». Я за все годы узнавал о Дуче из разговоров дома. То вдруг свитер и рубашка, то несколько пар джинсов пакуют и везут для Дуче. Так сказать, теряешь друзей, ведь привыкаешь к рубашкaм или пиджакам, с которыми вел длинные ночные беседы. Не жалуюсь, лучше, чем на свалке оказаться или в трифт-магазине потеть среди заношенной одежды. Брррр…
Прилетели, встретились с Дуче и его супругой Олей. Я, конечно, слышал разговоры. Я жду своего момента в шкафу нашей комнаты в отеле. Джек заходит и вроде подмигнул мне, или показалось? Нет! Не показалось, поскольку со смехом говорит: готовься, старина, к выходу! Когда зашли в комнату – Дуче онемел. Обнимает Джека и меня (на Джеке) и кричит – Амеееерика!!!!!!
Вернулись уже в Нью-Джерси. Вот и вы, мои новые друзья! Ведь мы как старое хорошее вино. Моды проходят, но хороший стиль остается навсегда!
То, что у нас впереди, – нам неведомо.
Нам повезло, ведь столько прекрасного было в нашей жизни – поэтому сейчас можно жить и наслаждаться этим багажом.
Нужны лишь близкие и друзья и… АМЕЕЕЕРИКА!!!!!!!
А я, сидя на ковре и прислонившись к щелочке в дверях, думаю иначе. Полнолуние! При мягком свете луны – все сказки становятся былью…
Слышу опять звук двигающихся вешалок, шорох одежды. Похлопывание рукавов по плечам нашего героя повествования.
Удары пуговиц о пуговицы звучат как поцелуи.
Тропикал опять дома.
Все будет хорошо…
* Тропический мужской пиджак, у любителей моды называется Тропикал.
Это легкий, часто льняной или хлопчатобумажный жакет, предназначенный для теплой погоды. Он обеспечивает комфорт и воздухопроницаемость в жарком и влажном климате. Отличается от стандартного блейзера материалом и кроем, что делает его подходящим для лета или тропического климата.
Всякая вещь – живая. Надо только суметь разбудить ее душу.
