Для наглядности расскажу об одном случае, который хорошо помню.
В год 50-летия советской власти молодой режиссер киностудии «Леннаучфильм», недавний вгиковец Михаил Игнатов по своему сценарию снял небольшой по объему фильм «Последние часы» – действительно о последних часах Временного правительства А. Керенского.
По ходу работы Миша откопал где-то документы, содержание которых шло вразрез с официальными догмами. Из этих материалов было ясно, что никакого с большой кровью штурма Зимнего, каким привыкли его представлять, на самом деле не было. А известные кадры фильма «Октябрь» с дымом, винтовочной и пулеметной пальбой были талантливым вымыслом режиссера С. Эйзенштейна.
На этих «исторических кадрах» воспитывалось не одно поколение советских людей.
Надо отдать должное смелости руководства «Леннаучфильма», которое решилось за государственный счет сделать такой исторический «шедевр» – рассказать правду.
В это же время по заданию обкома партии другая студия – «Ленкинохроника» – готовилась к съемкам беспрецедентной акции – новому «штурму Зимнего дворца».
Сотни курсантов и матросов Балтфлота, студенты вузов, желающие подработать в массовке, должны были «взять» Зимний еще раз в полном соответствии с кадрами фильма С. Эйзенштейна. Много дней по ночам, в свете мощных прожекторов шли репетиции этого грандиозного действа.
Кстати, мой друг, не без советов которого я покинул развалившийся СССР и приехал к нему во Флориду, был среди этих штурмующих – он тогда учился в Институте точной механики и оптики.
Свершилось! В ночь на 7 ноября 1967 года Зимний дворец был «взят» революционным народом повторно для небольшой кучки партийно-государственных чиновников, которые сидели на специально построенных только для них трибунах на Дворцовой площади.
Это грандиозное дорогостоящее действо с дымом и стрельбой снималось на кинопленку десятком камер и трактовалось как событие огромной политической важности.
На этом фоне и разразился скандал со второй ленинградской киностудией – с «Леннаучфильмом».
Посмотрев «Последние часы» – юбилейный подарок студии родной партии, первый секретарь Ленинградского обкома Г. В. Романов был разъярен, кричал, что разгонит с постов все руководство студии, а режиссера больше никогда не подпустят к работе.
Но тут кто-то своевременно намекнул Романову несколько «сбавить обороты» – Миша Игнатов не только очень талантливый человек, он первый в стране кинорежиссер – выходец из народа Коми. А оскорблять такими непродуманными решениями чувства малых народов партия категорически запрещала.
В общем, всю эту историю по-тихому спустили на тормозах. Руководство «Леннаучфильма» отделалось партийными «строгачами», а режиссер для повышения творческого опыта на некоторое время был брошен на укрепление сельскохозяйственного сектора страны – снимать цветную двухчастную эпопею «Механизированная уборка навоза в коровниках».
Вскоре из Кинокомитета последовало строжайшее указание – уничтожить, сжечь все материалы по фильму «Последние часы» до последнего кадра. Что и было выполнено под пристальным контролем студийного партбюро и начальника Первого отдела.
Фильм ушел в полное небытие, как будто бы его и не существовало вовсе.
Но в нашем случае с «Узниками Пермского моря» ничего похожего не было: выговор никому не объявляли, материал не сожгли.
Было как раз все наоборот: Комитет по Ломоносовским премиям отметил фильм специальным Дипломом за новизну темы.
Естественно, на защите своего диплома сценариста во ВГИКе я обратился к моему руководителю и главному редактору Кинокомитета:
– Тимур Иванович, объясните, что происходит с нашей картиной?! Студия молчит – все пожимают плечами: мол, кто-то где-то что-то с кем-то согласовывает…
Гваришвили мягко, по-отцовски сказал мне:
– Игорь, не переживай так. Твой путь в большое кино только начинается. Не задавай мне вопросов, на которые я не могу пока подробно и правильно ответить… Похоже, что академик Имшенецкий на этом этапе переиграл и нас, и даже Ивана Антоновича Ефремова. Но времена меняются, наступит час – мы обязательно вытащим из архива «Узников» и пробудим их от временного анабиоза.
К великому сожалению, этого не произошло. «Узники Пермского моря» до сих пор, вот уже больше 50 лет, лежат без движения на полках наказания в холодных казематах Госфильмофонда.
А вот что касается Ивана Антоновича Ефремова, то я продолжу рассказ о судьбе этого удивительного человека, потому что власть долгие годы хранила под замком все обстоятельства, произошедшие сразу после ухода из жизни великого ученого и писателя.
Кое-что мне рассказал ученик Ефремова, автор книги о нем Петр Константинович Чудинов, кое-что – директор Института Палеонтологии Н. Н. Крамаренко, остальное я накопал в интернете от свидетелей этого уголовного, по-настоящему детективного дела.
Болезнь сердца победила все-таки могучий организм Ивана Антоновича. Он ушел из жизни в далекие миры Вселенной осенью 1972 года в возрасте всего 64 лет.
Бывают, бывают в жизни совсем удивительные знаковые совпадения. Иван Антонович Ефремов родился в один день с В. И. Лениным – 22 апреля, и в один год с С. П. Королевым – в 1906 году. И эти оба его великих современника во многом определили два вектора его литературного и философского творчества: Коммунизм и Космос.
Именно благодаря Ефремову сразу после запуска первого искусственного спутника Земли в сознании миллионов людей в СССР и во всем мире эти два великих движения человечества слились в одно целое.
Космическая эра, выход человека в открытый Космос и первый шаг на Луне – все это было уже вполне осязаемо, рядом. И Коммунизм тоже.
Вот выплавим еще добавочно миллион тонн чугуна, построим в Сибири тысячу новых заводов – и вот оно счастье, наше светлое Завтра! Да и Партия слово дала – нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!
Иван Антонович Ефремов никогда не был членом партии, но он первый дал всем возможность зримо увидеть Мир Коммунизма, сделал его физически реальным и очень привлекательным. Только одна его книга «Туманность Андромеды» сделала для пропаганды коммунизма больше, чем все кремлевские программы, гигантский пропагандистский аппарат и 20-миллионный состав членов партии. Всего одна книга!
Кремль ждал от Ефремова очередного романа о нашем Завтра. И дождался!
В 1970 году фантастическим тиражом 200 тысяч экземпляров в издательстве «Молодая гвардия» выходит книга Ефремова «Час быка» – грозное предупреждение писателя и ученого о надвигающейся экономической, социальной, экологической и нравственной катастрофе общества.
Действие в романе происходит через 300 лет после событий, описанных в «Туманности Андромеды». В книге светлому миру Земли противостоит мрачная антиутопия планеты Торманс, управляемой донельзя погрязшей в коррупции олигархией.
Планета Торманс пережила страшную экологическую катастрофу, ее природные ресурсы полностью истощены, редкие «цивилизованные» районы окружены уже вымершим пространством с руинами городов, где влачат существование обездоленные властью люди, без воли к борьбе, утратившие смысл жизни.
В этой книге И. А. Ефремов как бы подспудно, но вполне зримо отразил тупиковые тенденции развития реального социализма.
Партия же зорко и однозначно усмотрела в «Часе быка» неприкрытую гнусную клевету на советскую действительность, на советский строй.
«Устранение верхушки власти ничего не решает. На месте убранной сейчас же возникает новая вершина из нижележащих слоев. У пирамиды надо развалить основание» – вот о чем писал Ефремов. Коротко, мощно, убедительно!
В верхних эшелонах власти разразился скандал: кто «прошляпил», кто разрешил издать эту мерзость?! Ефремова и всех, кто участвовал в «заговоре», нужно привлечь к строжайшей ответственности за этот грязный пасквиль на нашу Родину. В Кремле срочно проходит внеочередное заседание Секретариата ЦК с участием шефа КГБ Ю. В. Андропова и «главного идеолога страны» М. А. Суслова.
Да, страшной, грозового разряда силы бывают мысли на книжных страницах!.. Недалеко, совсем недалеко ушел Кремль от убежденности грибоедовского Фамусова «Ученье – вот чума, ученость – вот причина... / Уж коли зло пресечь: забрать все книги бы да сжечь».
«Час быка» пока не сожгли – побоялись искр от этого всемирного позорища. На «Час быка» обрушилось другое – разящий меч партии: книга изымалась из всех книжных магазинов страны, из всех библиотек и предавалась полной анафеме. За самиздат грозила уголовная ответственность…
И только через 18 лет, перед самым развалом СССР, в горбачевскую перестройку затуманенных партийной идеологией мозгов, «Час быка» обрел свою вторую жизнь.
Вы думаете, запретив книгу, нанеся разящий удар по и без того больному сердцу писателя, наследники Феликса Дзержинского остановились, ведь для них конечна и справедлива главная цель: нет человека – нет и проблемы?!
Ничуть! Против И. А. Ефемова буквально сразу после его скромных похорон в Комарово под Ленинградом, было открыто странное во всем уголовное дело.
***
Из воспоминаний Таисии Иосифовны Ефремовой о событиях тех дней
...В 1972 году произошло что-то такое непонятное – как вакуум вокруг Ивана Антоновича образовался. Это было очень жаркое лето, леса горели. А мы снимали дачу под Москвой у вдовы Александра Евгеньевича Ферсмана, которого Иван Антонович очень любил. И мы не сразу, но заметили, что как-то так за нами следят...
Опять в воздухе что-то непредсказуемое нависало.
Чувствовал ли это Иван Антонович? Да, он оставил мне «Книжечку советов», которую я нашла после его смерти:
«...Помнить, что все неэкспедиционные письма, все несемейные фото, записи, адреса – ничего не сохранилось с периода 1923–1953 гг. Я все уничтожил, опасаясь, что в случае моего попадания в сталинскую мясорубку они могут послужить для компрометации моих друзей. По тем же причинам я не вел никаких личных дневников…»
«...Но вот на что обращай самое тщательное внимание, соблюдай самую максимальную осторожность. Одно дело, пока ты со мной – в случае чего тебя не тронут. Оставаясь одна, при твоей доверчивости и прямоте ты можешь пострадать … Может придти сволочь, прикинувшись твоим и моим другом, вызвать тебя на откровенный разговор, а потом обвинить тебя в политической выходке, схватить, а то и засудить. Немало шансов, что это окажется специально подосланная дрянь...»
Так что Иван Антонович чувствовал, конечно, что-то страшное … Мы вернулись с дачи 18 сентября … 3 октября у него были врачи и нашли, что состояние стабильное. Четвертого мы даже прошлись. А в половине пятого утра я вдруг услышала хрип … «Скорая» приехала и констатировала, что Ивана Антоновича уже нет...
Ровно через месяц, 4 ноября, как раз под праздники, был звонок в дверь, пришел домоуправ с водопроводчиком. Проверить отопление. У меня никакого подозрения не было, потому что мы заявку в свое время подавали. Водопроводчик все очень быстро посмотрел и ушел, а домоуправ задержался.
Я подумала, что, как обычно, надо ему денег дать. Пошла за ними, а он уже был у выхода, открыл дверь, а там стояли неизвестные люди. Я была еще в полной уверенности, что пришла комиссия из Академии наук по поводу квартиры.
У нас дом академический, вот и…
***
Незваные гости предъявили документы сотрудников КГБ и ордер на обыск – с печатью, чтобы все по закону. Перед началом обыска Таисии Иосифовне было предложено добровольно выдать всю идеологически вредную литературу. Какие именно книги они имели в виду – не объяснили, на что, естественно, жена Ефремова ответила, что таковой в доме не имеется...
Из воспоминаний писателя А. Н. Стругацкого
Прошло два или три года после смерти Ивана Антоновича. Как-то я был в гостях у Дмитрия Александровича Биленкина. Большая компания, хорошие люди. И зашел разговор о налете представителей Лубянки на квартиру Ефремова. Биленкин, кроме того, что он хороший писатель-фантаст, был, как известно, геологом по профессии. Так вот, рассказал он удивительную вещь.
1944 год… И. А. Ефремов работает в Якутии на поиске новых месторождений золота. Шла война, и золото нужно было стране позарез. У него под командованием несколько уголовников. Экспедиция вышла на очень богатое месторождение. Взяли столько, сколько могли унести, и отправились обратно, причем Иван Антонович не спускал руки с маузера.
Как только добрались до Транссиба, на первой же станции связался с компетентными органами. Был прислан специальный вагон, и уже под охраной экспедицию повезли в Москву.
По прибытию Ивана Антоновича сразу сопроводили в нужный кабинет начальства. Он сдал папку с отчетом и картами, и все золото. А утром оказалось, что сейф взломан и все золото исчезло. Ивану Антоновичу с трудом удалось тогда отбиться от следователей, доказать свою полную непричастность к краже.
Но Биленкин предположил и, попыхивая трубочкой, говорил, что у нас все возможно, и что обыск у Ефремова, хотя прошло с той поры 28 лет, как-то связан с тем золотом.
Мы говорили, что это чушь, терялись в догадках об истинной причине обыска. Почему после смерти? Если Иван Антонович чем-то провинился перед государством, почему никаких обвинений ему при жизни никто не предъявлял?
Если речь идет о каких-то крамольных рукописях, то зачем устраивать такой цирк и тарарам с рентгеном и металлоискателями?!
Действительно, зачем чекисты в течение многих часов, практически с раннего утра и до полуночи, тщательно простукивали и прослушивали металлоискателем и другими рентгеновскими приборами все стены, пол и потолок не только в комнатах, но и в ванной, и в туалете?! Складывалось впечатление, что они ищут какую-то шифровальную машину и аппаратуру для дальней связи.
Ничего не нашли, ничего в стенах квартиры ни Иван Антонович, ни его супруга не прятали.
Из воспоминаний Т. И. Ефремовой
...Людей, которые обыск проводили, было много. Потом я точно посчитала: вместе с домоуправом – двенадцать человек. Они между собой почти не говорили, а записками обменивались. Но нужно отдать должное – ставили все на место очень аккуратно.
У них было радио, они по нему переговаривались с машиной. Во дворе машина стояла, они ходили туда – я не знаю: отдохнуть или кофе попить. Только следователь, который протокол вел, не выходил никуда. Он пожилой был, валидол глотал изредка. Хабибулин Ришат Рахманович.
