КОНТУР

В качестве вступления к моим «Запискам путешественника» процитирую поэта-шестидесятника, интересного и смелого человека, Евгения Евтушенко:
«Больше всего, что я ненавидел в своей жизни, это было мучительное чувство, что я не могу поехать. Вот если захочу - поехать. Не только я, а вообще все не могут поехать в тот же самый Париж и куда угодно. А вот - получилось! Сейчас, при всех недостатках и ужасах нашей жизни в России, от которых болит душа, мы часто не замечаем, какой всё-таки путь прошли вперёд. И не помним, какой вклад внесло поколение шестидесятников. Я горжусь, что принадлежу к этому поколению».
Хочу здесь заметить, что о сегодняшней России я много не знаю. Но без всякого сомнения скажу, что вот эта свобода передвижения, открывшаяся в последние годы перед её людьми, даже просто шансы поехать за куда-то за границу - уже великая вещь. Несравнимая с шестидесятыми годами, когда я, как и поэт, чувствовал, что
Границы мне мешают...

By Jack “Hollywood” Neihausen

Я хочу пройтись по истории наших американских лидеров, их костюмов и одежды. Конечно, лишь нашего времени, к моде которого я, ваш покорный летописец, имею прямое отношение. Все-таки, начиная с Никсона, исключая лишь Форда, Картера и Обаму, – Аэлита и я имели честь видеть всех президентов и их окружение не только на страницах журналов и газет. Не стесняясь, считаю себя модным и стильным «молодым человеком». И консервативен в одежде, когда нужно, но не против яркого и рискованного в выборе одежды, когда момент того требует. Мы с Аэлитой уважаем и соблюдаем значение замечательного английского слова Decorum. Посмотрите в словаре – оно блестяще отражает стремление человека к правильному поведению и внешнему виду. Аэлиту мне описывать не нужно, она всегда на острие умной моды и стиля. Умной моды – поскольку и голый, покрытый татуировкой, с прищепкой в волосах, шпилькой в щеке и плакатом в руке, на сегодня – стиляга. Но точно – не умный! В наши дни стерлась грань неудобства и всего прочего во внешнем виде. Пропал decorum. Уменьшилась лишь свобода слова, а увеличились – пренебрежение и глупость. Ну, все это следствие двух новых монстров действительности – политкорректности, идущей за руку с толерантностью!

Может быть, кто-то помнит пельменную на улице Революции?
Мы с друзьями бывали там часто. Маленькая столовка, накурено, на столиках уксус и горчица. Если, как я, вы любите пельмени со сметаной – это дадут к пельменям отдельно, на маленькой тарелочке. Все мои друзья заливали пельмени уксусом! Место спокойное, никаких чужих там не бывало. Я имею в виду милиционера, активиста или какого-нибудь дружинника. Вокруг простой люд, никогда много народа там не встречал. Те, кто «приносил с собой», были нормальные «прохожие». «Принял», заел, и пошел дальше.
Мы там в конце 60-х часто бывали – это недалеко от моего дома, пельмени дешевые и даже вкусные. Можно было смело поболтать со своими ребятами о футболе, девочках, мечтах о загранице, обсудить журнал с американскими культуристами, или изучить на рубашке Дуче непонятную, невиданную американскую бирку.

Совершенно случайно, слушая аудиокнигу по замечательному рассказу Чехова «Шампанское», где он описывает ночные огни далекого поезда, я вдруг вспомнил те же слова, сказанные мне, наверно, десятилетнему мальчишке, на переезде через железную дорогу на Рижском взморье. Странно – как воспоминания вдруг просыпаются всего от одного слова!
Мои родители арендовали на три летних месяца маленькую дачу на Рижском взморье. Насколько я помню — это было всегда в одном и том же месте. Маленькая улица недалеко от станции Меллужи, в нескольких минутах от железнодорожного переезда. Да и находилось наше место рядом с железной дорогой, всегда можно было видеть идущих со станции маму или папу. Или даже, стоя недалеко от насыпи, махать им рукой, когда они уезжали на поезде. Договаривались каждый раз, в каком по счету вагоне у дверей они будут стоять и видеть меня.

Грязные мысли копятся, чтобы однажды обрести собственную жизнь.
В этот момент они начинают закручиваться в чудовищный шторм,
НО - рано или поздно любой ураган, любая буря улягутся…,
и наступит привычное спокойствие. Ни один шторм не длится бесконечно…

Поистине, мы живём в удивительный момент истории, где постоянного, нейтрального, поддержанного логикой образа мышления и жизни становится всё меньше и меньше. Закон превращается в “дышло”, как в пословице. И мне персонально, становится даже радостно, что я уже в том возрасте, который не позволит мне увидеть плоды этого “удивительного времени”. А наши дети и внуки? Им эти плоды придётся собирать, чистить, глотать, выкидывать, солить, ну и пронимать пилюли от нездоровых эффектов этих плодов.
О чём я говорю?

…После того, как я получил большое количество вопросов и имел не одну дискуссию по моей прошлой теме «Свобода, Равенство и Братство», я думаю, что обязан написать о другом «трио» важных понятий –

«Демократия, Порядочность и Справедливость».

Ответил я на множество писем. Были интереснейшие, но были и от совершенно необразованных пустозвонов. Интересно, что эти люди без понятия элементарной истории или очень немолодые, назову их «ностальгисты» из СССР, или совсем русскоговорящий молодняк. Я не прощаю им «другого» мнения. Оно не ошибочно – такие мнения безумны, и исторически стоили слез и крови миллионам людей.
Очень точно подходит к ним название «Любители Иллюзий». Поскольку их любимый девиз «Свобода, Равенство и Братство», я написал в ответ, что эти слова – Иллюзия (от лат. illūsiō – «заблуждение, обман»), обман чувств, нечто кажущееся, то есть искаженное восприятие реально существующего объекта или явления, допускающее неоднозначную интерпретацию. Программный номер иллюзиониста; в переносном смысле – нечто несбыточное, мечта…
Человеческие Иллюзии и не совсем...

Жизнь на 10% состоит из того, что с нами происходит и на 90% из того, как мы на это реагируем.

Мир прекрасен и удивителен! Он же неспокойный и взбалмошный. Попробую взять вас за руку и пронестись вокруг земного шара. С остановками в тех местах, которые меня интересуют и где останавливался вкусить атмосферу страны и, конечно, кухню. Глубокой, научной и стратегической информации в нашем путешествии не будет. Это вы можете сделать без меня, в комфорте своего дома. Я же попытаюсь за эти тридцать минут найти самый короткий и весёлый путь к вашим мыслям и размышлениям о сегодняшнем окружающем нас мире...
Весь мир содрогается от шума сломанных границ, массa людей меняют места жительства и легально, и нелегально. Легально — значит с признанием границ и законов. Нелегально - тут с этого слова и первого шага, уже вопиющее нарушение закона. Хочется перед нашим путешествием озвучить МОИ ПРАВИЛА для людей, прибывающих в новую страну!

Он посмотрел на мебель, и вдруг так захотелось,
чтобы СЕРВАНТ протянул к нему руки и обнял его.
Нет, он оставался равнодушным.
Сесилия Ахерн/Джек Нейхаузен

Совершенно случайно, проезжая на машине в моем уютном городке Монтклэр, останавливаюсь на красный свет. И вижу – недалеко на тротуаре, около частного дома, стоит, накренившись, старый, как у нас называли, сервант. С аккуратной надписью – «бесплатно». Видимо извлекли уже никому не нужную рухлядь из недр дома и выставили на улицу. Если никто не заберет, мусорщики в один из дней недели точно увезут. Что-то екнуло в моем сердце, неясно вспомнилась какая-то деталь из далекого рижского прошлого. Даже остановился через пару кварталов, что бы поймать нить, тянущуюся куда-то далеко-далеко назад.

Светлый луч в темном царстве кошелька – это деньги!

Кошелек – он пришел ко мне как важная часть тех немногих вещей, которые на самом деле таинственны своей необходимостью и просты своей повседневностью. Как мои предыдущие строки о письмах и ключах – также вещах, без которых жизнь не может «жить».

Сразу же отгорожусь от других внучатых племянников кошелька – лакированных и клейменных брендом племянников, внуков, ну, и даже детей кошельков. Но все же родственные связи налицо – и я обязан слегка тронуть эти дорогие и «меченые» экзотическими именами изделия дорогостоящих фирм.