КОНТУР

в его личном архиве, как сообщил журнал «Книжный мир» № 7 за 1910 год, было обнаружено необычное стихотворение. Оно полностью составлено из названий чеховских произведений. Автор этого поэтического опуса так и остался неизвестным.

Иванов. Чайка. Дядя Ваня.

Муж. Три сестры. Архиерей.

Вишневый сад. Сирена.

В бане.

Медведь. Три года. Юбилей.

В красном уголке было пусто, если не считать нескольких рядов кресел, стоявших вдоль стены, на которой висел плакат «Вся власть Советам», и двух-трех столов с кипой брошюрок о вреде алкоголизма. В углу притулилась тумбочка, а на ней пузатый графин и пара стаканов, в одном из которых дохлый паук и кусочек запыленной паутины.

– Здесь… Здесь я буду писать свои шедевры, – обводя рукой грязное помещение, воскликнула Людмила Закалюкина, подскочила к окну и сорвала грязную занавеску – пыль заплясала в солнечных лучах. Она тряхнула рыжей шевелюрой, взглянула на слесаря Степана, и глубокая морщинка прорезала высокий напудренный лоб, а потом ткнула в него пальцем.

Для человеческого эго каждый конкурс таит в себе сладчайшую возможность оказаться лучше всех. Противоборство заложено в древнейшей рептильной программе мозга – программе выживания. В животном мире действительно может выжить только сильнейший, однако и человеческий мир, даже когда он наполнен достатком и безопасностью, насквозь пропитан состязанием. Пронизан противоборствами внешними, представленными вещественными достижениями, и противоборствами внутренними. Желая и не желая того, соревнуются сестры, соревнуются братья, соревнуются мужья и жены, матери и дочери, профессионалы всех областей науки, искусства, политики и технического прогресса. Что стало бы с человеческой жизнью, если бы в ней вдруг исчезли все конкурсы и состязания?!

Несколько лет назад на страницах нашего журнала замечательная художница Лина Канер рассказывала о своем творческом пути. – Разном, неровном, но всегда с бесконечной любовью к этому виду искусства, с искренним восторгом и почитанием творчества именитых художников, которые не переставали потрясать ее своей техникой и игрой красок.

Чтобы любоваться этими картинами каждый день, Лина начала срисовывать, писать любимые картины и развешивать эти полотна у себя в доме. Художница пробовала себя в различных проектах, таких как портрет, цветы, коллажи, пейзаж, добавляя в картины необычные эффекты из глины, папье-маше, делая их обьемными и уже непохожими на оригиналы своей собственной неожиданной оригинальностью.

Корр.: Когда я готовилась к интервью, попыталась подсчитать, сколько песен, которые Вы спели за свою карьеру, стали хитами. Честно говоря, где-то после второго десятка сбилась и поняла, что точное количество подсчитать не смогу. Поэтому спрошу у Вас: какие песни Вы сами назвали бы самыми важными в карьере, визитными карточками певицы и актрисы Кристины Орбакайте?

Bayfront Park

– отличное место, чтобы провести день на свежем воздухе. Вам понравятся потрясающие виды на залив Бискейн в сторону Port Miami и Miami Beach. Прогуляйтесь по дорожкам набережной и дайте детям возможность побегать в парке и на игровых площадках.

Bayside Marketplace

Около Bayfront Park у подножия Миамарины в заливе Бискейн, Bayside Marketplace – расположен торговый, ресторанный и развлекательный центр, который существует уже более трех десятилетий. Здесь находятся десятки магазинов и ресторанов, а также отправная точка для нескольких лодочных экскурсий, в том числе Thriller Miami Speedboat Adventures и круизы и туры по островам. Это отличное место для семей с детьми, чтобы провести день на суше и на море.

Дела о телесных повреждениях во Флориде вращаются вокруг концепции халатности. Халатность — это когда кто-то не действует или действует с уровнем безрассудства, который разумный человек сделал бы в аналогичной ситуации, что приводит к травме или некоторым убыткам.

Чтобы доказать халатность, необходимо соблюсти следующие четыре элемента: обязанность проявлять осторожность, нарушение обязанности, причинение вреда и ущерб или травма. Вот разбивка того, что нужно знать о халатности и каждом элементе, как он применяется к деликтному праву в округе Майами-Дейд, Флорида.

Людмила Закалюкина, или Люсьен Люка, как себя называла на французский манер, гордо тряхнула огненно-рыжей шевелюрой и прошла мимо стола, за которым сидела вахтерша. Небрежно отмахнулась от нее, когда она крикнула вслед, что посторонним вход в мужское общежитие строго-настрого запрещен. Постояла в полутемном коридоре, пытаясь сориентироваться, и, всматриваясь в засиженные мухами многочисленные таблички, вскоре наткнулась на дверь, где на фанерке было написано красными корявыми буквами: «Красный уголок». Потом долго и безуспешно пыталась открыть дверь, ковыряясь большим заржавленным ключом в старом врезном замке.

Вте послевоенные годы, когда нечего было есть и нечего было надеть, когда люди жили только надеждой на будущее и верили, что сообща преодолеют всеобщую разруху и голод, искусство играло особую роль. Казалось – ну что голодным людям симфоническая музыка? А в городс­ком парке перед музыкальной раковиной собирался народ и слушал лучшие образцы мировой музыкальной культуры.

Обычно перед концертом выходил лектор и вдохновенно, простыми фразами, подготавливал публику к восприятию и пониманию того произведения, которое будет исполняться.

Сидели рабочие, инвалиды, прошедшие через пекло войны. Затягиваясь самокруткой, слушали симфонию Бетховена, иногда отпуская подзатыльник не в меру расшумевшемуся ребенку, которого брали с собой на концерт.

Похоже, мы оказались одними из последних участников карнавала, потому что мест на стоянке возле «Магазина трав» уже не было, и Раз припарковал машину на пустыре, где когда-то стоял автобус с китайскими туристами, срочно отбывающими в аэропорт. Я сразу узнала это место, ярко освещенное фонарями, и едва ступив на каменистую тропу, густо поросшую сорняком, воздала благодарность экспериментальным сланцам Малии. Шествие по такой дороге в модельных туфельках привело бы в остервенение любую королеву всех времен и народов. Однако наслаждаться царской обувью мне посчастливилось не долее нескольких секунд. Реальность была низвергнута в Тартарары волнующими сердце воспоминаниями о событиях, которые произошли со мною три года назад. В памяти возник отчаянный вопрос к Разу, заданный на террасе «Магазина трав»:

– Я тебе устрою поездку в Болгарию, – сказал мне как-то Леонид, председатель профсоюза завода, где я работал. Сказал в знак благодарности за какую-то мелкую услугу, оказанную мной. Помните, в СССР денег не было, но услуга за услугупроцветала.

– Леня, меня не пустят.

– Почему?

– Я еврей, евреев за границу не пускают.