КОНТУР

Должен откровенно признаться, что из всех автобусных маршрутов Баку больше всего я симпатизировал маршруту № 39. Я открыл его совсем неожиданно. Это было замечательное открытие на рубеже 60-х годов прошлого столетия.

Уникальность маршрута состояла в том, что с недавних пор (с 1 сентября) он стал связывать меня с двумя необходимыми мне конечными пунктами: моим домом на улице Мухтадыра и площадью у Сабунчинского вокзала. А если точнее – зданием института АЗНЕФТЕХИМ, куда я удачно втиснулся вопреки своему генетическому призванию.

Однако призрак возвращения из учебного отпуска, специально предоставленного для поступления в вуз, в армейские казармы, притупил мое неприятие точных наук. И я, щеголяя на экзаменах мундиром сержанта артиллерии, таки пробился на энергетический факультет этого элитного в Азербайджане учебного заведения.

А я видел небо.
Я встал в восемь тридцать утра и ехал на лифте – вверх, вправо, вперед, с пересадками. Там были удобные кресла, приятная музыка и видеостены. Они мельтешили – зеленое, алое, черное, пронзительно-резкие звуки, слепящие вспышки. Концерт. Я смотрел – час, другой, а потом я почувствовал скуку. Наигранно, просто, в стотысячный раз. Мне хотелось чего-то иного, того, что могло дать, наверное, небо.

Мне кажется, я его видел – когда-то давно, еще в детстве, когда нас вели на экскурсию. Я был тогда мал, лопоух, очень глуп, и еще не ценил всех возможностей, что нам тогда предоставили. Выйти на Крышу. Подставить лицо настоящему ветру. Почувствовать дождь. Ощутить раскаленное солнце. Я вышел, ушел… и я просто не помнил.

Ирина Хохлова

Ирина знакома нашим читателям по рассказам «Э.Ю.Я.», «Старая открытка», которые были приняты с интересом и удовольствием. Сегодня мы предлагаем вашему
вниманию стихи Ирины — верлибры.

Верлибры

Я лежу на траве под липой,
Солнечные зайчики просвечивают
сквозь шевелящиеся листья,
Стрекочут кузнечики,
с жужжаньем пролетают пчелы,
Мне легко и радостно.
Но кто-то окликнул меня…
Ах да, это мое детство!

Денис Реентенко живет в North Miami Beach во Флориде. Пишет стихи, прозу, в которых размышляет о жизни, делится с читателями своими наблюдениями о том,что впечатлило, задело, тронуло, о своем настроении, об отношениях с людьми и с этим непростым миром.
Его захватывает собственное состояние авторства, и строки льются по детски открыто, просто и искренне. Часто не выверенные по поэтическим канонам, стихи его подкупают непосредственностью и бесхитростностью.
Иногда в них видишь распахнутого миру ребенка,который несет тебе свои еще неумелые рисунки, но так захвачен тем, что делает, и так ему нравится этот процесс, что ты вместе с ним рассматриваешь его творения и улыбаешься, поддерживая.
Иногда же ребенку место уступает юноша, где разочарования и раздражение порой указывают вам на несовершенства мира сегодняшнего, и опять соглашаешься с ним – да, это правда, я тоже так иногда чувствую.

Первого же стилягу живьем я увидел первого сентября на первой лекции первого курса моего родного института в Одессе-маме. Вовка Мальцев (в дальнейшем я буду его называть Пушкин, Вовка Пушкин – так его называли все без исключения) сразу бросался в глаза среди пестрой толпы потока (четыре группы) первокурсников. Опишу его внешность и одеяния, поскольку это будет иметь значение в последующих событиях моего рассказа.
Черная шапка пышных, курчавых волос; умеренно длинный, восточного образца нос; толстоватые эфиопские губы; медальное, словно покрытое круглый год июльским загаром, лицо – таков был он, Вовка Пушкин, имевший бесспорное сходство с гением поэзии. Светлые (кажется, голубые) глаза не портили, а лишь усиливали притягательность образа.

Слово «мама» — и вновь мы в стране
Чародеев и плюшевых мишек,
Букв, так пляшущих криво в строке,
Вечно сбитых коленок и шишек,

Что от ласковых рук, добрых глаз
Прекращали болеть за минуту...
Наши мамочки, с праздником вас!
Продолжайте ж в любовь свою кутать

Деток, внуков бесчисленность лет,
И праправнуков будущих тоже
Ваших душ согревает пусть свет,
Исцеляет пусть нежность ладошек.

Всем здоровья, успехов, весны
В беспокойных сердцах материнских!
Мы вас любим! Пускай средь ресниц
Лишь от счастья блистают слезинки!

И пусть материалов о нем будет много. Впечатления, стихи, фотографии... О любви и дружбе, о разнообразных талантах юбиляра, о его самом главном таланте – таланте жить!

В просторном светлом зале ресторана PULSE 27 марта собралась компания нарядных, красивых людей. Все пришли с улыбками, поздравлениями, радостно приветствовали друг друга. Это была атмосфера праздника, излучающая свет доброжелательности и любви. Сегодня, когда в мире так много зла, нам необходим свет! Больше света – меньше тьмы! Радость, любовь, музыка, поэзия, песни, танцы – это свет, это жизнь!

Мы пригласили друзей на праздник жизни! Праздновать жизнь надо при жизни!

И сегодня мы празднуем жизнь нашего любимого человека – отца, деда, прадеда, мужа, друга, поэта, писателя, сценариста, инженера, КВНщика – нашего Михаила Эстиса!

отрывок «Урок плавания»

- Ну, хорошо, я приехала к тебе неожиданно. И ужин ты действительно приготовил для Малии. Но разве ты не планировал поехать со мной на пирс, чтобы научить меня плавать с маской и трубкой? – спросила я Раза.
- Я даже понятия не имел, что ты и плавать-то толком не умеешь, - опять усмехнулся он.

Его ответ поверг меня своей логичностью. Крыть было нечем. Я сразу вспомнила, как панически визжала в море и через десять минут отказалась от столь ценного «урока подводного плавания». Всё, что там произошло, мгновенно всплыло в моей памяти.

– Двенадцатый идет сюда,
Беги, албанец, от меня.
– Но пришлый ты ведь, а не я.
О, Рим! Горька судьба твоя!

Утро только забрезжило, но Луций Юлий Максим был уже на ногах. И не только потому, что был центурионом и командовал XII легионом, но прежде всего потому, что был воспитан с детства как будущий легионер, а став одним из лучших полководцев Римской империи, нисколько не изменил своим привычкам. Жесткая дисциплина была основой стратегии побед легионов Римской Империи, находящихся в далеких многомесячных переходах от столицы мира – Великого Рима.
В это непривычно холодное утро, когда клубы тумана, стелясь по земле, создавали мифическую картину расположения лагеря, центурион, закутавшись в плащ, первым делом стал обходить караульные посты. Ведь, что ни говори, а легион впервые находился в самой крайней восточной точке Римской империи – где-то в малоизвестной стране Албании. И внезапное нападение противника при задремавшем часовом было равносильно поражению всей армии.
Опытный военачальник, Луций Максим придавал большое значение караульной службе. Не менее важным делом было обеспечение тылов этой армады воинов. Собственно, в таком походе, все имело первостепенное значение, и задача центуриона заключалась в неукоснительном соблюдении требований «Правил военной службы», разработанной Гаем Юлием Цезарем.

...Вышла вся эта история в послевоенные годы. Страна содрогалась в нечеловеческих потугах поднять народное хозяйство и в умеренных попытках хоть чуточку поднять его (народа) благосостояние.
Будучи не в силах выполнить вторую часть задачи своими силами, государство чуть-чуть ослабило удила и дало возможность частникам и кооператорам (в ту пору артельщикам) помочь стране в этом благородном стремлении.
И частники откликнулись на призыв Отечества. И в первых рядах, конечно же, были они (то есть, мы) – избранный Б-гом для различных экспериментов народ.
И развернулись на небъятных просторах Родины разнообразные артели, легальные и подпольные цеха; и запестрел убогий рынок товарами всенародного потребления местного производства, но с этикетками со всех концов планеты Земля...

1. Любая война закончится.
2. Каждый народ состоит из разных людей. Не все участвуют в войне — не стоит оскорблять всех подряд.
3. Политики договорятся, а ты останешься с теми помоями, которыми ты обливал «своих идеологических противников».
4. Во время войны врут ВСЕ. Не распространяй информацию, в истинности которой не уверен на 101% (или не можешь проверить). Если хочешь что-то написать, пиши только о том, что видел своими глазами. Это честно. Остальное — участие во вранье.

Этот рассказ нуждается в предисловии. Мои верные читатели! Вы определенно обратили внимание, что многие последние рассказы, как раз о рижском детстве и юности, не попали в мою поистине документальную книгу. И ваш покорный слуга, который хвалится все время фотографической памятью о том времени – не вспомнил на момент создания своего манускрипта о нашей и моей Риге эти штрихи-миниатюры. Значит, я, как и любой нормальный человек, неидеален. Жаль...
Все эти истории, как удивительные всплески памяти, произошли со мной как раз за последние два года. Абсолютно случайно, когда, казалось, уже все рассказал, исчерпал все случаи из моей веселой и полной приключений жизни.